Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

От Ксеона не укрылось, что светлые брови Эльвина сошлись на переносице, и взгляд сделался колючим, словно битые стекляшки.

– Оставьте Дани в покое, ваше высочество.

– Почему? – невинно поинтересовался Ксеон, – графа Лаверн потянуло на худосочных плебеек?

Наклонившись, он подобрал свернутое в трубочку письмо и протянул Эльвину.

Тот взял бумагу с таким выражением, словно там по меньшей мере была завернута гадюка. Качнул головой.

– Графа Лаверн ни на кого не потянуло, ваше высочество.

– Так я с ней ничего плохого не делаю. – Ксеон продолжал пристально следить за выражением лица преданного соратника и не совсем понимал, что происходит. Эльвин влюбился в девку? Или периодически укладывает ее в койку? Или имеет еще какие-то виды? Но, вроде бы, в ней ни капли магии. На первый взгляд…

– Вы морочите ей голову, – обвиняюще сверкнув глазами, проронил Эльвин.

– Наоборот, я ей вправляю мозги на место, объясняя истинный порядок вещей под этими небесами и в пределах королевства Рехши.

– Ей не нужно это знать, – хмуро ответил Эльвин. Он вертел в руках письмо, словно оно жгло пальцы, и было видно, что уже и не рад тому, что начал этот разговор.

– То есть прямое предназначение Дани – кухня, тряпка и койка? – Ксеон усмехнулся, – брось, дружище. Что я, съем ее? Ну, разве что ты сам имеешь виды на девчонку… Тогда не буду мешать.

– Вы ведь знаете, что именно я имел в виду под словами «морочить голову», – пробормотал Эльвин, – впрочем, вы принц. Вам виднее.

А потом внезапно добавил:

– Пока я сегодня рубил свиную тушу, из Мирата пришли новости, которые вам наверняка будут интересны. Вчера мастер Нирс собственноручно сжег герцогиню Циниат.

Вот это был подлый, предательский удар. Ксеон даже задохнулся на миг, дыхание скрипучим ершиком застряло в горле.

– Твою мать… – и растерянно обхватил себя руками за плечи. Отчего-то холод камеры стал ощущаться по-иному. Резко, остро, неумолимо.

Ксеон прошелся от стенки до стенки, пытаясь успокоиться.

Лия Циниат не была ни возлюбленной, ни любовницей.

Но она была миловидной тридцатилетней женщиной, при муже и детях.

И тогда, пять лет назад, отозвалась на просьбу Ксеона помочь в одном интересном дельце.