Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

Потянулось горячими ниточками по всему телу, принося легкость, сминая, выметая прочь ту мучительную боль, что не давала покоя с того момента, как Аламар застегнул на шее ремешок.

Ксеон медленно вдохнул. Выдохнул. И благодарно посмотрел на Эльвина.

– Сам готовил?

Эльвин Лаверн стоял, уперев руки в бока, смотрел на своего принца сверху вниз, и едва заметно улыбался.

– Конечно, сам, ваше высочество. Неужели вы полагаете, что здесь, в замке Энц, есть иные целители? Или что Аламар Нирс решил проявить милосердие, оставив своему личному врагу то, что облегчит его состояние?

– Личному врагу… – эхом повторил Ксеон, – нда…

И уже уверенно сел на тюфяке.

Боль ушла, на ее место пришло неистовое желание что-то делать, предпринимать… Убраться из этой протухшей, мерзкой дыры под названием замок Энц.

Ксеон с силой провел пальцами по лицу. Способность мыслить возвращалась, и это радовало.

– Хорошо, что ты тогда выжил, – сказал он, – правда, я… постоянно вспоминал о тебе.

– Выжить было непросто, ваше высочество.

– Полагаю, тебя взяла наша драгоценная инквизиция?

– Верно, – Эльвин прошелся по камере, – и это не самые лучшие мои воспоминания, если вы понимаете, о чем я.

– Понимаю, – он выразительно ткнул пальцем в ошейник.

– Сперва я отбывал наказание в Эльбаррасе, – глухо сказал Эльвин, – это очень… обидно… осознавать, что днем раньше ты был богат, знатен и перед тобой открывались все двери, а теперь ты – куча дерьма, на которую, не задумываясь, наступает смотритель тюрьмы.

– Меня во всем винишь? – прямо поинтересовался Ксеон.

– Да вы-то тут при чем? – и снова ничего не прочесть в глазах, – вы ж меня к себе цепями не приковывали, я сам пошел. Потому что считал, что наделять механоидов подобием жизни, отбирая при этом свободу, противно закону Всеблагого.

– А сейчас как полагаешь?

Эльвин остановился напротив светильников. Ксеон только и мог, что пялиться в его широкую спину. Предпочел бы смотреть прямо в глаза, чтобы понять наконец, друг или враг перед ним, но – не в том был положении, чтоб приказывать.

– Мои взгляды не изменились с тех пор, – ответил Эльвин, помолчав.

– Это хорошо, – сказал Ксеон, – потому что мои тоже остались прежними.