Его княгиня

Она, совершенно обессилев, лежала прямо на нем, распластавшись, прижимаясь щекой к гладкой коже под ключицей. До слуха доносилось мерное «тук-тук-тук», и Злата неосознанно прижалась к чародею еще теснее, наслаждаясь спокойствием и невесомостью собственного тела. От него пахло… Просто сказочно хорошо. Разнотравьем, хвоей и совсем немного – солью. Откуда посреди зимы взяться разнотравью?.. А потом вдруг Злата почувствовала, как тяжелая рука легла ей на затылок и погладила.

Вот эта-то простая ласка и вернула ее к действительности.

Она кое-как сползла с Таро и уткнулась носом в подушку. Теперь на нее запоздало обрушился страх, и Злату начало потряхивать. Таро вздохнул, поднялся с кровати, затем накрыл ее одеялом.

– П-прости… – прошептала женщина, – я не знаю, что это было… тело как будто… не мое…

– Я тоже не знаю, что это было, – ответил негромко чародей, – но очень хочу узнать. Скажи, как ты себя чувствуешь теперь?

Повернувшись, она из-под ресниц смотрела, как Таро одевается. Он нырнул в рубаху, заправил ее в штаны, привычным жестом подкатил рукава, обнажая жилистые предплечья.

– Мне лучше, – растерянно пробормотала женщина, – это со мной случилось, потому что ты?..

Зеленые глаза чародея сверкнули.

– Нет.

Он приблизился и сел на край постели. Затем, подумав немного, пощупал Злате лоб и снова погрузился в размышления.

– Тогда… – почти шепотом сказала она, – почему?

– Сказал же, не знаю, – Таро пожал плечами, – но имеет смысл понаблюдать. Тебе следует запоминать, что ты делаешь, кто к тебе приходит, и что ты ешь и пьешь. Если повторится, то, по крайней мере, мы будем знать, что этому предшествовало. Ну, все. Отдыхай.

И он поднялся, напоследок скользнув по Злате задумчивым взглядом. Сердце зашлось в неистовой пляске. Он сейчас уйдет, она останется совершенно одна.

– Подожди, – неожиданно для себя она проворно цапнула его за штанину, – не уходи… пожалуйста… мне очень страшно.

Лицо чародея окаменело. Медленно, очень медленно он накрыл пальцы Златы своими и по очереди разжал их, освобождаясь.

– Утешать тебя, золотце? Не находишь, что это чересчур?

Горло сковал болезненный спазм. Чувствуя, как от унижения начинают гореть щеки, она торопливо отвернулась.