Его княгиня

Метнулся взглядом к Злате – и ухмыльнулся.

– Чего явились?

– Я пришел за одеждой, – спокойно сказал Таро, осматриваясь.

– Хрен тебе, а не одежда, – осклабился Михай, – баба твоя не отработала, так что… идите отсюда прочь, голодранцы. Не то собак спущу.

Взгляд Златы метался между двумя мужчинами, а внутреннее чутье подсказывало, что вот именно сейчас и произойдет нечто такое, чего Михай никак не ожидает.

– Моя баба, – пробормотал задумчиво Таро. Затем прошелся по горнице и сел на скамью, вытянув длинные, но при этом мускулистые ноги.

– Ты совсем берега потерял? – круглые щеки Михая стремительно наливались краской, – ты кто такой, а?

И тут Таро сделал едва уловимое движение рукой, словно играл на невидимых растянутых по воздуху струнах. А староста, крякнув и выпучив глаза, внезапно схватился руками за пах.

– Ты…

Злата подобралась. Происходящее выглядело совершенно невероятно, а потому лучшее, что пришло в голову – просто быть готовой к бегству.

– Не нравится? – на губах Таро появилась очень мягкая и доброжелательная улыбка.

– Это… ты?!! – прохрипел Михай, продолжая хвататься за свое спрятанное в штанах достоинство.

– Я, – подтвердил Таро, – когда к определенному органу приливает слишком много крови, становится не очень приятно, верно? А если продолжить, так орган и вовсе может лопнуть. Будешь как девочка оправляться. Если от кровопотери не издохнешь.

– Что… тебе надо?

Легкое пожатие плеч.

– Я уже сказал. Одеться хочу. Доставай, что там у тебя в сундуках. Только новое и чистое.

И еще одно скользящее движение тонких пальцев по невидимым струнам.

Михай взвыл не своим голосом и метнулся к кованому сундуку в углу. Взметнулись фонтаном штаны, рубахи…

– Вот! Забирай! Одевайся!.. Чтоб тебя Хенеш драл!

Таро покачал головой и невозмутимо приступил к одеванию.

Конечно, вещи старосты были на него великоваты, но Злата уже прикинула, что сможет все ушить, ежели понадобится.

– Теперь шапку и сапоги.

Михай заскулил.

– Отпусти… отпустии-и-и…

– Шапку и сапоги.

Получив желаемое, Таро вновь спокойно уселся на скамью. Окинул взглядом горницу. Михай уже стоял на коленях, кровь отлила от лица, и Злата вдруг подумала, что еще никогда не видела старосту настолько бледным.