Цена свободы

– Ровар, дед Жаваака воспитал меня с самого детства после того, как моих родных не стало. Я забрал его с собой, теперь моя очередь помогать ему.– Лоурак сложил руки накрест и наблюдал, как Жаваака с чрезмерной жадностью хлебал воду из бурдюка гоблина.

– Это моя вод… – не договорил он. Скрипнув зубами, гоблин нашёл какой-то тканевый лоскут и завязал его себе на лоб. Солнце просто уничтожало Ровара.

– К статье, – Лоурак развернулся, когда уходил. – Дед то знаешь сколько бойцов наших с того света вывел?! – эльф улыбнулся.

-Так что ему все должны. Здесь он самый богатый, – Лоурак поскакал на опережение, погнав за собой лошадь Жавааки. Дед лишь безумно смотрел на Ровара, и что-то бормотал себе под нос.

Гоблин икнул от нехватки воды.

* * *

Закат снова опрокинул свои угасающие алые лучи на уже охлаждённый песок. Пустыня перестала мерцать под пляску раскалённого света дня.

По холмам и дюнам агрессивно настроено шагала цепь из нескольких сотен воинов. Среди них присутствовали как окультисты Хана, так и наёмные мизрульцы.

С каждой секундой становилось всё холоднее и холоднее.

– «Застывшая в жилах…» – подумал про себя гоблин.

– Вон, – внезапно сказал Лоурак. Он остановил свою лошадь и дал знак рукой сделать то же самое своим людям.

Не сразу, но достаточно быстро сотни лошадей с воинами перестали спускаться по песчаной дюне.

– Вот эта дальняя каменоломня и есть та крепость?! – удивился гоблин.

Его взор был обращён на строение, которое одиноко располагалась в чуть более чем полверсты от них.

Это была тёмная, полностью выстроенная из камня крепость. Её окружали монолитные стены с ярчайшими факелами на башнях. С виду она казалась абсолютно непреступной.

Деталей Ровар никак не мог разглядеть, слишком уж было далеко даже для его непревзойденного зрения.

Через толпу конницы которая расступалась потихоньку перед Лоураком подбежал на вороном Хан.

Он оглядел свысока всех своих поданных, и немного поёрзав в седле, достал что-то из баула.

Это был тот самый медальон. Хан покрутив его в руке и выкрикнул:

– Воины! Братья! – он снял свой костяной шлем и взял под руку. – Сыны! Мы все долго готовились к этому, мы доблестно сражались за нашего бога! – его глаза горели. – И мы близки к тому, чтобы завоевать нашу землю! Мы так близки к освобождению Мизрула! Для этого мы сегодня здесь! – он указал пальцем на мерцающие вдали огоньки крепости.