Цена свободы

Первый свистящий удар он акробатически перепрыгнул, второй – перенаправил ладонью, как будто это был не острый шип на цепи, а обычный камушек.

Ладонь Ровара стала в противостояние праще. Шип ударил прямиком по её центру и в итоге должен был лишить гоблина пальцев, однако этого не произошло. Пламя на шипе заглушилось, цепь лязгнула и намоталась на руку Ровара.

– Что?! Остановил?! – Квил услышал возгласы удивления из толпы.

Хан взбесился, и это стало видно по его посиневшему лицу, вождь выдернул орудие из лапы гоблина, и раскрутил её ещё пуще.

– Теперь не схватишь! Разве что только своей харей! – заорал Хан. В его глазах стал заметен нездоровый азарт.

Левой рукой вождь снова схватил один из оставшихся в связке шестов. Оставалось всего три. Ровар едва заметил это, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь занавес пыли, что опустился на искусственную арену.

– «Всего три… Ха!» – предположил расклад и глухо засмеялся Хан. Он вытянул первое. Оружие, рассекая воздух почти в упор метнулось в Ровара.

Ровар поджав колени, оттолкнулся прямо от летящего копья, подпрыгнув на уровень головы противника. Следующее прошмыгнуло совсем рядом. Гоблин извернулся, отпрыгнув от головы Хана. Ровар вертикально обошёл в воздухе свою цель, описав акробатическую дугу.

– «Одно осталось. Тебе конец», – рассчитал гоблин и уже предвкусил победу, когда оказался позади противника.

Гинната гоблина рассекла спину Хана вдоль позвоночника, при этом задев и сломав пару рёбер.

– Как я и говорил, – высокомерным тоном заявил гоблин.

Хан опустился на два колена.

– Я победил, – хрипло сказал Ровар.

Публика ахнула.

– «Сейчас он помрёт от потери крови», – предположил гоблин. -«Я всё рассчитал.»

– Ещё нет… – захохотал Хан стоя на коленях.

Хан убрав одно из колен ногой подсёк гоблина. Сам развернулся на опорной ноге.

– «Одно! То самое одно копьё!» – теперь Ровар во всей мере почувствовал последний удар.

Вождь оглушил его древком, прибив к земле.

Хан с безумным лицом и вспенившимся ртом припал к земле, придавив своим телом гоблина, и начал с остервенением бить его своими громадными кулачищами. Кулаки-кувалды звенели по гоблину, оставляя здоровенные синяки и ссадины.