Цена свободы

– Про восстание нелюдей в Очаге.

– Восстание нелюдей? – удивился Лоурак.

– Та ну хватит Лоурак, давай-то, нас вождь ждёт, да и до лагеря ещё до… много вёрст.

– Ты прав Булава, – хмыкнул эльф. – В пустыне темнеет быстро.

– «Что за имя такое, „Булава“?» – подумал Квил.

* * *

Спина гоблина разрывалась от постоянного ёрзанья на седле. Лошадь шла спокойно, но постоянные ямы и спуски с дюн постоянно двигали связанного гоблина.

Ехали они не так уж и долго, но в пустыне уже смеркалось, тёмно-фиолетовый купол постепенно опускался, а давеча пламенный шар сползал за горизонт.

Наверху стали заметны первые пейзажи звёздной карты. Наверное, небесная сфера Мзирула была самой прекрасной и живописной на всём континенте. Не было бы у Ровара таких жизненных забот, он навечно остался бы лежать на мягком песке, при дуновении приятного прохладного ветерка, наблюдая за мерцающими точками, описывающими различные узоры.

Вскоре, «приятный ветерок» сменился пронизывающим до костей холодом. Теперь Ровар даже радовался, что не сидит неподвижно, ибо так замёрз бы мгновенно.

– Скоро будем, – спокойно сказал светловолосый лучник, увидев как гоблин пытается найти удобную позу. – Вон, те огни. Это наш лагерь.

Ровар ухмыльнулся

– Мы ни от кого ничего не скрываем, – парировал эльф.

– Все едино, либо подохните, либо будете служить до конца своих дней! – впрягся в разговор Булава.

– Ты разговариваешь на всеобщем. Почему, ты же эльф? – хрипло спросил гоблин.

– Верно.

Но я никогда не был на родине. Я родился и вырос здесь, в Мизруле. – на его лице всплыла мягкая улыбка, также быстро, как и сползла.

– Не был на родине? – удивился гоблин. – Я думал у вас почитание предков и богов – превыше всего.

– Так-то верно, – согласился Лоурак. – Мой отец был опасным преступником, из-за чего за ним постоянно велась охота. Он забрал мою мать, и отправился в Мизрул, где залёг на дно. Понятное дело, что никуда он меня не возил.

– А ведь Хорвудд – святое место.

Там должны принять, уберечь, и простить. Разве я не прав? – спросил гоблин.

Булава и Квил ровно одинаково увлечённо слушали беседу обоих.

– Так. Знаешь, я просто привык, привык к этой жизни, – объяснил эльф.

– Сколько ты на белом свете? – спросил гоблин так, чтобы хоть чуть-чуть отойти от темы, и не дать, возможно в чём-то его подозревать.

– Шестьдесят восемь лет, – коротко ответил собеседник. Ровар тут же усомнился в собственном жизненном опыте.