Лунный демон

А мне нужен ребенок, только готовящийся вступить в пору взросления, нескладный, нервный, с ломающимся голосом.

– Я сыграю!

– Тебе никто не поверит.

И все же Димка упросил режиссера снять пробы. Но они лишь подтвердили все самые худшие опасения: парень был неубедителен, и камера его разлюбила. Это Димка понял сразу, как только взглянул на экран.

– И что же мне теперь делать? – чуть не плача, спросил он у режиссера.

– Ждать, – ответил тот. – Возможно, сформировавшись окончательно, ты обретешь новое «я», которое разглядит и полюбит камера.

– Почему?

– То, что меня привлекло в тебе, утеряно безвозвратно – твоя трогательность. И внутренняя, и внешняя. Мальчик с цыплячьей шеей, неровными молочными зубами, острыми коленками и восторженными глазищами органично передает ее. Сейчас, оставаясь тем же в душе, ты выглядишь иначе. Когда же ты возмужаешь, то либо останешься прежним, либо обретешь новое «я». В первом случае твоя трогательность, нежность, мягкость, ранимость будут диссонировать с брутальной внешностью и восприниматься как недостойная мужика слабость.

– И тогда меня снова полюбит камера?

– Повторяю, это возможно. Но ты слишком поверхностен, чтобы стать великим актером, и не так обаятелен для любимца публики.

– Но у меня же талант! Вы сами говорили.

– Я и сейчас скажу то же самое: ты одаренный парень. Но… Как бы тебе объяснить… Ты знаешь, кто такой Робертино Лоретти?

Дима отрицательно мотнул головой.

– Это итальянский певец, когда-то очень известный. Он прославился, будучи ребенком. С восьми лет он пел в хоре Римского оперного театра. Сам папа восхищался голосом мальчика. Робертино выступал перед президентами, получал всевозможные призы, выпускал диски, которые становились «золотыми». Он был, как сейчас говорят, культовым певцом. Золотым мальчиком, чей волшебный голос (дискант, если тебе это о чем-то говорит) сводил с ума миллионы…

– И что же с ним стало? Он умер?

– Нет, он до сих пор жив.

– Тогда почему я о нем ничего не знаю? Раз он такой знаменитый…

– Был, Дима. Был. Но примерно в твоем возрасте, голос Робертино сломался. Это был уже не звенящий хрусталь, не дискант. Лоретти стал петь баритоном. Талант его никуда не исчез, но Робертино без своего чудесного голоса стал мало кому интересен. Хороших исполнителей много, а мальчик, поющий как ангел, был один.