Лунный демон

Правда, заветную статуэтку он не получил, но уже то, что смог съездить в Европу, побывать на пышной церемонии и, главное, увидеть самого Терминатора-Шварценеггера, принесло Димке небывалую радость.

Потом наступил более спокойный период. Мальчишку приглашали сниматься, но все в какой-то ерунде, и на семейном совете было решено следующее: давать согласие на работу Димы, только если предложат что-то грандиозное, на худой конец – высокооплачиваемое, в других же случаях всем отказывать. А то с этими съемками он совсем учебу запустил.

Одни тройки получает, и те, судя по всему, ставят только из симпатии к юной звездочке.

За два года Дима только три раза съездил в Москву. Первые два – для съемок в «Ералаше» – уж очень ему хотелось туда попасть. Последний – чтобы сняться в рекламе: предложили хорошие деньги, а процесс продлился всего пару дней.

Димка скучал по актерству. Ему нравилось играть. Но только в кино. На сцене он совершенно терялся, ведь его любила не она, а камера. Да и не воспринимал он театр, когда ходил вместе с классом на постановки, ужасно скучал.

Он не верил в происходящее на сцене, не мог погрузиться в спектакль и сопереживать героям. Он видел перед собой лишь фанерные декорации и ряженых людей, играющих свои роли. К кино же он относился совсем иначе… В происходящее на экране он верил! Пусть всего два часа, пока шел фильм.

В день своего пятнадцатилетия Дима получил самый лучший подарок – приглашение от СВОЕГО режиссера. Он приступал к съемкам нового фильма о взаимоотношениях отца с приемным сыном и хотел видеть в главной детской роли именно Димку.

Именинник дал мгновенное согласие (даже у родителей не спросил) и уже через два дня был в Москве.

– Ты кто? – было первое, что услышал Димка, когда подбежал к режиссеру и поздоровался.

– Как это? – глупо улыбнулся мальчик. – Я Дима.

– Какой?

– Тот самый… которого… вы хотите… снимать… – Голос его становился все тише, пока совсем не пропал.

– Дима? – все еще не верил режиссер.

Димка только кивнул.

– Боже… Я не думал, что ты настолько изменился, – прошептал режиссер пораженно.

 – Тебе разве не четырнадцать?

– Пятнадцать исполнилось только что.

– Герою по фильму тринадцать лет. Я знал, что ты постарше, но… Ты был таким маленьким всегда, я думал, сойдешь за тринадцатилетнего. Но ты…

– Да, я здорово вырос, но ведь есть рослые дети. Многие мои одноклассники выше меня.

– Не в росте дело. Ты маленький мужичок: у тебя усики, развитые плечи, кадык вон какой.