Ночная смена. Двойной тариф

– Господи, да что ж это такое?

Протягивает руку, не глядя, открывает прикроватную тумбочку, вытаскивает первое, что попало под руку. Это оказался реалистичный фаллоимитатор, включает его, вибрация отдается в руке. В последние несколько месяцев у нее в тумбочке появилось много интересных игрушек. Ей хотелось большего, эти сны не давали покоя, она просыпалась, как сейчас, максимально возбужденная, неудовлетворенная, мастурбировала, имела себя, чтобы получить хоть какую-то разряду. Но к обеду тело снова потряхивало, а в сознании то и дело всплывали образы того, что происходило в ее снах.

Вибрирующий член скользит по мокрой промежности, Полина сжимает простыни, смачивает его в своих выделениях, легко вставляет, громко стонет. Увеличивая вибрацию, яростно трахает себя, достаточно несколько глубоких толчков, фаллос входит почти весь. Полина срывается в оргазм, она заваливается на бок, трясется, скручивается, не вынимая включенный вибратор, наконец получая свое освобождение.

Медленно открывает глаза, трогает свой лоб, покрытый испариной. Вынимает вибратор, выключая, откидывает в сторону. Между ног совсем мокро, липкие бедра, испачканные простыни. Полина вздыхает, на ватных ногах встает, идет в душ. Стоя под теплыми струями воды, втирая в кожу гель для душа, задевает соски, снова стонет, чувствует, как влагалище опять наливается соком.

– Это когда-нибудь закончится?

Пальчики нежно сжимают соски, обводят их по кругу, упругая, высокая грудь наливается возбуждением.

Спускается по талии, дразнит клитор, берет душевую лейку, направляет струи воды именно на него. По телу проносится дрожь, делает напор воды больше, кружит по оголенной, чувствительной плоти. Громко стонет, запрокинув голову, оргазм накрывает неожиданно, коленки трясутся, душ выпадает из рук. Продолжает кончать, уже пальцами продлевая свое удовольствие.

– Пора пить успокоительное, давно пора. Или найти нормального мужика, хотя бы для секса.

А вот со вторым была беда. Мужиков для секса было предостаточно, Полина могла менять их хоть каждую ночь, но вот отчего-то становиться шлюхой не хотелось. Ей тридцать три, самый расцвет сексуальности и чувственности. Самый репродуктивный возраст, яичники работали, как конвейер, выдавая яйцеклетки, но оплодотворять их никто не торопился. Организм требовал большего.

Красивая грудь полного третьего размера с чувствительными, слегка крупными сосками.