Молочная девочка

Это было, конечно, странно, потому что Лев Кириллович Корнеев к своим тридцати трем годам был одним из известных, именитых и популярных шеф-кондитеров в стране и за ее пределами. Имел три ресторана, пять пекарен и сеть кондитерских. Участвовал в телешоу, вел мастер-классы и гордился всем, чего достиг к возрасту Христа.

Но тридцать три года оказались столь переломной датой, что он едва не сломался сам. А было желание забухать, уйти в «крутое пике», как говорит друг Гена, но вместо этого уехал в провинцию и поддался на авантюру Орехова.

Деваться было некуда: или Сейшелы и поза тюленя на пляже, или погрузиться в работу.

Работа выиграла. Работа всегда спасала.

Друг так и сказал по телефону, мол, надо развеяться, отвлечься, переключиться, а лучше совсем отключить мозг. Мозг не отключался, даже пока они пили три дня, отмечая долгожданную встречу. Были в сауне, в клубе, катались на теплоходе по реке под песнопения цыган и танцем живого медведя, а еще парились «по-черному» в бане.

Итогом этого кутежа стал обострившийся гастрит Геннадия и его клятва, что он решил худеть и две недели будет кушать вместо стейков овощные фреши.

С фрешами и отсутствием лишнего веса у Льва было все прекрасно. А вот мозг после трехдневной «отключки» стал с большей силой соображать и передавать нервные импульсы между нейронами.

Орехов вздохнул, посмотрел на себя в зеркало, в животе заурчало, жрать хотелось ужасно, надо было сходить на кухню и сказать поварятам, чтобы приготовили что-то диетическое.

– Так ты готов?

– Готов, куда мне уже деваться?

– Правильно, некуда, Лева. Да и куда ты уже денешься с подводной лодки? – Гена снова громко заржал, но тут же поморщился от острой головной боли. – Надевай китель и иди встречай студентов. А я пойду пожру, сил нет уже, сейчас в обморок рухну. Может, какую котлетку из морковки или биточки из кабачков.

Дверь кабинета владельца ресторана «Два барашка» и его главного шеф-повара закрылась, а Корнеев сел на диван, откинулся на спинку и решил помедитировать десять минут.

Медитация не помогала.

В случаях, когда становилось в жизни совсем трудно и хреново, помогали только работа, спорт и новая татуировка – так чтобы большая, и били ее побольнее. К счастью, таких вот критичных моментов в жизни было не так уж много, но росписи чернилами по коже Корнееву хватало.