Дань для палача

– Я могла подавиться твоей спермой, предупреждать надо, что ты откинулся.

– Так заметно?

– С первого взгляда – нет.

Ухмыльнулся, снова достал сигареты, прикурил, курить что-то более-менее нормальное за столько лет – это тоже счастье, как небо над головой и вымученный оргазм проститутке в глотку.

– Заслужила, – достал еще одну купюру, бросил ей на колени. – Обратно дойдешь сама.

Сел за руль, завел мотор, снова выехал на трассу.

Стало ли легче? Нет.

Легче станет, когда все заплатят по своим счетам и отдадут долги.

  Когда каждая тварь, что меня предала и подставила, умоется кровью и слезами. Меня даже никто не встретил, хотя все знали дату окончания срока, знали и затихарились, крысы позорные. Кроме одного человека, который дал эту старую тачку и денег, чтоб добраться до родного города.

Моего города.

Снова глубокая затяжка до самого фильтра, окурок летит на обочину, рисуя в воздухе красивую дугу.

Я еду в свой город.

Город, в котором я был всем: царем и богом, хозяином и покровителем.

В город, где меня предали, тогда еще молодого и дерзкого, закрыв на семь лет. Думали, не выдержу, сдохну, загнусь или получу заточку под ребро.

Но я выжил.

Став еще сильнее, злее и свирепее.

Думал, что в двадцать семь моя жизнь только начинается, все впереди, деньги, любимая женщина, но как же я тогда ошибался. Сейчас я ровно на семь лет старше и помню каждого, кто давал против меня показания. Сейчас их лица мелькают в бизнес-новостях, видел их, на зоне был телевизор, один на триста человек.

Прикрыл глаза, машина ровно шла по остывшему после жаркого дня асфальту. А перед глазами лицо девушки и ее губы, шепчут:«прости».

– Тварь ебаная!

Резко по тормозам, машину заносит на обочину, снова бью по рулю, вымещая свою боль и ненависть, но через несколько секунд останавливаюсь, глубоко дышу. Снимаю капюшон, провожу по коротко остриженным волосам руками, на которых до мяса сбиты костяшки.

– Ну ничего, я ждал семь лет, подожду еще.

Глава 2 Сафин

– Ты будешь любить меня вечно?

– Конечно, малышка.

– До самой смерти?

– До самой смерти.

– И я тебя, до самой смерти.

Девушка улыбается, облизывает пухлые губы, накрывая меня шелковым облаком белокурых волос. В ее голубых глазах огоньки, ласкаю руками шею, а потом начинаю ее сжимать. Она дергается от испуга, пытается вырваться. Пальцы наливаются свинцом, давлю на тонкую шею, ей нечем дышать, пытается вырваться из моей железной хватки.