Узник вечной свободы

В противном случае мы угодим в расставленные людьми ловушки… Я выучился в Петербурге! Имел дружеские отношения с прославленными писателями, учеными и философами. Сам государь император кланялся мне при встрече, а государыня императрица тайно присылала мне со своим камердинером письма любовного содержания. Я силен в естественных науках. К воинской службе приготовлен. Диспуты о тонких материях способен вести.

Тут фантазия и смелость иссякли. Напрасно я рассчитывал на то, что малограмотные вампиры почувствуют себя дураками рядом со мной.

Дураком они сочли меня. На мое счастье, они были не очень голодны и настроение у них сохранялось вполне лирическое.

Вдоволь насмеявшись, вампиры продолжили суд.

– К чему нам в лесах городские материи, барчонок? – ухмыльнулся Фома. – Разве для хохмы.

– Ежели наш-шей королеве нуж-жен ш-шут, пущай мается с ним, – Яна сдвинула шапку на затылок.

– Экий чудной, – Грицко присел на колено. – Я не против, Панночка. Пусть барчонок веселит нас до голодной поры.

А ти ж, иной раз на луну як перевертному волку хочется выть со скуки.

– Чалый с Панночкой верно толкуют, – Ахтымбан подстрекательно глянул на Фому. – С барчонком веселей. Хоть и жрет он как аргамакская коняга, а польза от него видима. Давненько меня не пробирало до рези в кишках.

– Басни будешь нам сказывать, шут, и на гуслях играть, – брезгливо дергая носом, Фома обнюхал мое лицо. – Тебе, Лютик, надобно потрудиться, чтобы охранить барчонка и себя саму, – он взял зашипевшую Людмилу за скулы и выпустил клыки.

 – Случись тяжкое время по твоей милости, мы с Ахтымбаном супротив тебя станем. Чалый с Панночкой за нами пойдут, а Сороку, так и быть, оставим тебе. Ох, несдобровать тебе, Лютик. Напрасно ты так со мной… Ой, напрасно!

– Сгинь с глаз моих долой, – фыркнула Людмила.

Фома мгновенно развернулся и увел вампиров в лес.

Людмила уронила растрепанную голову на мое плечо, вздрагивая в бесслезных всхлипываниях.

– Дуреха я стала бестолковая, – запричитала она.

 – Гибель свою приближаю. Разума ты меня, барин, лишил. Одурманил учеными хматериями. Век бы их не знать, хматериев твоих.

– Не горюй, красавица, – я обнял Людмилу, пригладил ее волосы. – Фома хочет вернуть твою любовь. Посему и наводит на тебя страх. Не сделает он нам ничего плохого. Вот погоди. Все уладится. Знавал я одного поручика. Он, когда его невеста сбежала со штабс-офицером в уездный городишко Матеевск, весь город тот грозился спалить.