Узник вечной свободы

Вместо отвращения он вызвал голодные колики в животе. Я инстинктивно выбрал на сломанной шее убитого зверя крупную артерию и вонзил в нее зубы. С первой струйкой крови, попавшей в рот, я забыл обо всем на свете. Для меня перестали существовать и стоявшие над душой ненавистные разбойники, и воспоминания о человеческой жизни. Я не сравнивал поглощаемую кровь с вареной лосятиной, которую Никитична подавала к столу в салате из дубовых листьев. Я был способен лишь осознавать то, что мне нравится новая еда.

Мысли и чувства сосредоточились на утолении голода. Время остановилось…

Оно потекло снова, когда я извлек зубы из разорванной иссушенной плоти и спокойно посмотрел на стаю. Взгляд прояснился, стал улавливать тончайшие цветовые оттенки.

Я облизал губы. Голод перестал беспокоить. Впрочем, я не ощущал и сытости, не отказался бы от добавки в виде молочного поросенка или пары рябчиков. В то же время странное умиротворение согревало душу. Я вдруг поймал себя на мысли, что отчасти понимаю сородичей.

Только они меня не поняли.

Людмила сидела на траве с ошеломленным видом. Фома держал обеими руками снятый с головы платок, как девица держит венок для любовного гадания, прежде чем опустить его в реку. Ахтымбан обошел Людмилу, прыгнул на тушу и погрузил клыки в мохнатое плечо.

– Кровинки не оставил, шельма! – он сплюнул и встал на ноги.

– Добычи нам троим хватило бы с лихвой, – Фома бегло взглянул на ордынца и повернулся к Людмиле.

 – Нам не прокормить обжористого барчонка.

– А не съисть ли его нам, хлопцы? – вкрадчиво предложил Грицко, почесывая орлиный нос.

– Уж-ж, пож-жалуй, ш-шъедим, – прожужжала Яна. – Ш-шож добру пропадать?

– До чего сочный гусь. Таки и капает жир, – облизнулась Моня.

Я безмолвно дрожал, сидя на остывшей туше.

– Тихон пригодится нам, – Людмила неуверенно выступила в мою защиту.

Она шлепнула меня по спине ладонью – мол, не сиди как пень с глазами.

– Почтенные господа и милейшие дамы, – сбивчиво залепетал я, – позвольте с теоретического, так сказать, подхода доказать вам свою исключительную полезность в нашем… э-м-м… ремесле.

Поскольку упыриное племя ведет нескончаемую борьбу с людьми, а человечество движется вперед в научном развитии, нам нельзя порастать пылью веков. Мы обязаны знать достижения великих ученых и иметь представления о философских доктринах, возмущающих брожения людского ума.