Вихрь переправ

Острый длинный хвост завернулся в кольцо, когда ящерка поравнялась с кошкой и застыла подле неё. Матфею со своего места показалось, что оба животных равны в длине, но когда кошка шевельнулась, разница сразу стала заметна – земноводное намного уступало млекопитающему.

– Но всеслухов не существует, разве не так? Разве это не сказки? Не миф? – залепетала, приободрённая поддержкой спутника, кошка.

– Не все сказки – сказки, – пискнул ящер, да так забавно, что Матфей с трудом сдержал смех. – Я слышал о всеслухах.

– Да ну! – воскликнула кошка.

– И что вы станете делать? – юноша вклинился в диалог животных, будто напрочь позабывших о его существовании в нескольких шагах от них.

– В смысле? – переспросила ящерица.

– Ну, вы же можете пойти к вурдалакам или каким-то праведникам и сдать меня. Это типа сулит хорошие бонусы.

– А зачем это нам? – удивилась кошка.

– Ну, у тебя же нет хозяина, – сказал Матфей. – А так возникает возможность восстановиться в правах прислужника. Разве не так?

– Котелок у тебя варит, конечно, юноша, – язвительно и высокомерно заметила ящерица, – но к вурдалакам мы и близко не подойдём, а уж о сделках с ними и речи быть не может! А что до праведников – этих заносчивых и раздутых спесью глупых деспотов – эти ещё хуже. От топота сапог, куда-нибудь убёг.

– Ты тоже потерял своего союзника? – догадался Матфей.

– Да, – не меняя интонации, ответил ящер, – мой Ульманас был прекрасным господином. Светлой души демон. Как он играл на гитаре! Прохожие заслушивались, когда Ульманас наигрывал нежнейшие романсы или страстное танго. У него был талант.

– Ну, уж дудки, – с пылом возразила кошка. Её усы-антеннки встопорщились и задрожали. – Лучше моей Ярославы, никого нет. Это была прекрасная и подающая надежды балерина. Как она была грациозна! А как добра!

– Погоди, Ульманас – это не тот импозантный гитарист-самоучка, о котором сняли недавно репортаж для местного телевидения? – обратился Матфей к ящерке.

– Он самый, – последовал ответ.

– Классный был музыкант, – посочувствовал ему юноша.

– Для меня – самый лучший…

– Раз вы меня сдавать никому не собираетесь, чему я безмерно рад, то, может, назовёте мне свои имена? – предложил Матфей. Я бы очень хотел знать имя своей спасительницы и её друга.