Сны за полночь

Когда ж она успокоилась, то снова подняла свиток и прочитала вновь. Понятный глазу текст обрывался на описании сидевшей в комнате Мэй и вчитывавшейся в текст, даже мысли её отражались на бумаге, проявлялись из знаков и рисунков. Но дальше своей сути письмена не раскрыли.

«Время не пришло», – решила Мэй. – «Она мне тогда так и сказала, что только со временем всё пойму. Каждый мой шаг и слово, каждый день и час моей последующей жизни, всё здесь. В этом свитке. И открываться они будут только тогда, когда я проживу их.

Вот, что она хотела мне сказать. Вот какой дар она мне сделала».

В загадочных знаках, что плотно покрывали поверхность бумаги, была сокрыта вся будущая жизнь той, для кого было написано послание в мёртвом монастыре. И раскрывались они постепенно, не спеша, год за годом, показывая каждый шаг и каждое действо, прожитое Мэй.

Она всё-таки уехала из того городка, поселившись далеко на юге. И господин Робиспаро не смог отыскать на этот раз и вернуть себе непокорную любовницу.

Мэй встретила порядочного и хорошего парня, с которым и дожила до глубокой старости. И было в её жизни полно радостей и горестей, приключений и покоя, и все они раскрылись со временем в загадочном свитке, который Мэй бережно хранила на дне потёртого и выцветшего от времени саквояжа.

Но после смерти в письме, написанном когда-то призрачной монахиней с далекого острова, осталась одна строчка, которую прочесть старой Мэй не довелось. Что же стояло за этой строчкой нераскрывшихся знаков? Что они таили в себе? Смерть? Или нечто большее?

Об этом уже должна была узнать другая Мэй.

Храня покой веков и лет

Монахинь стройный ряд,

Воссев за стол и дав обет,

Пером черкал сей знак.

Чужие судьбы в знаке том

В пергаменте живут.

И открываются потом,

Когда их проживут.

Не всякий может получить

Пергамент тайный тот,

А лишь обиженным вручит

Монашка свиток впрок.

Зачем сей щедростью дарить

Их кто-то научил?

……………………………….

.

Тебе неинтересно жить?

Вот свиток. Ты просил.

РОКОВОЙ СВИТОК

Девушка поднималась по ступеням, отсчитывая каждую. Раз – самая пыльная, два – самая щербатая, три – с крошащимся краем, четыре – обсиженная голубями, пять – облюбованная людьми, шесть – раскрашенная четырьмя золотыми кленовыми листьями, семь – чистая и пустая, восемь – пик Эвереста. Мраморный пьедестал и арка с массивной дубовой дверью.