Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

– Чело господи-ина выражает грусть и тревогу, – начал он со странным тягучим акцентом. – Если позволите погадать вам, сниму сомнения в будущем. Вы остановились на развилке и не знаете, какую дорогу выбрать.

Ремиц надменно усмехнулся:

– Это, видимо, по твою душу, мой дорогой друг, – хмыкнул Габ, недвусмысленно косясь в мою сторону.

– Нет-нет, – замахал руками незнакомец, так что затряслись тяжёлые золотые кольца в его ушах и запрыгали чёрные кудряшки волос. – Я обращаюсь именно к вам, господи-ин.

На этот раз пришла моя очередь улыбаться, а Габриэль усиленно потёр лоб.

– Больше нет?

– Вы шутите, но в душе у вас не смешно, – продолжал настаивать незнакомец.

– А вы в этом разбираетесь?

– Довольно хорошо. Моя имя гремит по всему Султанешу и Гардару, а теперь и Растии. Даже пресветлый князь Жадомир Яломский удостоил меня аудиенции, возжелав узнать тайны звёзд и планет. Я есть Ибрагар Калиострович, потомственный ясновидящий всех двенадцати домов ночи, дня и мистических сумерек.

– Тогда другое дело, – закивал Ремиц и, повернувшись, пошёл прежней дорогой.

Ибрагар Калиострович семенил следом за нами до самой пристани, но новых предложений о гадании не делал. Только горестно вздыхал и тихо, но так, чтобы мы слышали, просил прощения у всех святых-заступников. Причитал, что желал нам только добра. А когда мы предъявили билеты и взошли на борт, забрался следом за нами.

– Видишь, мой выбор уже сделан, – бросил Габриэль.

– Ещё нет, – замотал головой странный человек в тюрбане. – Но очень скоро вам придётся на него решиться.

Он гордо подобрал полы длинного чёрного одеяния, расшитого звёздами и магическими животными, и пошёл к пассажирским местам, а трое служек начали загружать его тюки и сундуки.

– Может стоило погадать? – пошутил я.

Ремиц покачал головой.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– С радостью бы составил компанию, но моя нога не переносит качку.

Габриэль пожал плечами и ушёл, бросив на прощанье, что будить его можно только у берегов Кипеллена. Я же снова остался один и достал купленный для Аланы перстень. Застывшее глубоко в металле тепло притягивало.