Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

Как ты верно заметил, моя загадочность и эксцентричность не позволяют кому бы то ни было сближаться со мной. Да я и сам не тороплюсь разрушать эту уютную стену. Признаюсь, за ней очень удобно. В её тени у меня стоит кресло и всегда накрыт маленький столик с закусками. Там в стеллажах мои любимые книги, штатив с горелкой, колбы, реактивы. В общем, всё то, что ценно в славной земной юдоли. Недостает только одного…

Его голос сел.

Редкие прохожие, будто почуяв неладное, перешли на другую сторону улицы. А самые тёмные тучи спустились и сгустились над нашими головами.

Не хватало только колдовского грома и молний Полуночной бездны. Такие обычно рисуют на старинных гравюрах с обрядами чёрной магии.

– …свежего воздуха, – закончил мысль Габриэль. – За стеной он очень затхлый, а временами даже зловонный. Поэтому я разобрал её на время, ношу с собою кирпичи и гуляю, чтобы надышаться впрок. Прежде чем залезу обратно за свою милую стену, предпочитаю вдохнуть всё, что смогу. Если перепадёт немного ядовитых испарений мести, буду не против.

Они сделают моё существование немного интереснее. Но посвящать всё своё будущее попыткам изменить прошлое не собираюсь. Месть – это жалкое копошение в том, что уже прошло.

Он замолчал, но окончательно убедить меня в том, что не станет нарочно искать виновного в смерти Гжеся, так и не смог. Слишком давно его знаю, чтобы поверить в витиеватые россказни.

Город немного притих. Видимо, Люсинде всё же удалось навести порядок. По крайней мере, до самой пристани мы не встретили ни одного безумца с горящими глазами.

Только пару мрачных посыльных и одного деловитого купца. А вот на набережной за нами пристроился странный тип в огромном султанешском тюрбане.

–Что за огородное пугало тащится за нами уже два квартала? – с легким раздражением заметил я, оглядываясь на странно разодетого пана. Как по мне, так в нашу зиму в рыбацком бушлате ходить надо, а не в подбитом мехом шелковом халате с золотой канителью. Мохнатый, расшитый золотом подол уже собрал на себя всю грязь с мостовой.

– Наверное, прознал, каким чудесным перстнем ты разжился, – не преминул поддеть Ремиц. – И хочет прикупить для своей сто тринадцатой жены.

– Или желает записаться в Трибунал, – не остался в долгу я.

Тип в тюрбане, сообразив, что его заметили, с удвоенной прытью устремился к нам, путаясь в промокших полах халата.

Габриэль остановился, обернулся к пышному пану и строго спросил:

– У вас какое-то дело?

Незнакомец поклонился.