Проклятие лилий

На этот раз победил Эд, а вот обратно – уже я. Потом мы долго валялись на песке, глядя в высокое синее небо.

– Ну что, кому завтра подаришь танец? – дразнил меня брат. – А может, не только танец?

– Иди ты! – беззлобно отвечала я. – А то скажу маме, что ты мечтаешь жениться на Иветте Круас, и она тебе всю плешь проест.

– А я скажу маме, что ты мечтаешь выйти замуж за Фридерика Тейденса.

– Фу! Ты же знаешь, я его ненавижу.

– Конечно, знаю, сестрица, как и я Иветту. Поэтому придержи язык за зубами.

– Идет.

Позднее я долго вспоминала этот день – такой простой и беззаботный, когда хотелось обнять весь мир. Увы, следующий такой же случился очень не скоро. Но тогда я даже не подозревала об этом. Мы с Эдом добрались до дома, поужинали с родителями и разбрелись по своим комнатам. Бал! У нас не так часто бывали балы. Отец не любил шумные сборища гостей. Еще больше не любил, когда гости заводили беседы о его военном прошлом, будто стыдился. А я не понимала почему. Как-то раз попыталась спросить, но папа отшутился и ушел от ответа.

В этом он весь. Если мой папа не желал о чем-то говорить – не говорил. И война была одной из запретных тем.

А утром дом наводнили гости. Казалось, что они тянулись весь день, и я чувствовала себя пустоголовой куколкой в дневном светлом платьице и с аккуратно заплетенными волосами. «Здравствуйте, очень приятно, очень скучала, как мило». Тьфу! К вечеру я готова была съесть свою туфлю от скуки, но не пришлось.

В нашем замке имелся огромный бальный зал. Когда я была маленькая, всегда приходила сюда, кружилась, раскинув руки, и представляла себя принцессой.

Хотя зачем принцессой? Лучше сразу королевой. Иногда заставляла Эда становиться моим королем, но он не хотел танцевать со мной, а хотел сражаться. И я убегала сражаться с ним. Мы ведь единое целое.

А сейчас идти в бальный зал не хотелось. Я чувствовала себя глупой в пышном голубом платье с серебристым кружевом, украшавшим подол, в длинных бледно-голубых перчатках, с белыми цветами, вплетенными в волосы.

Этот внешний лоск был так чужд моей натуре, как солнечной погоде чужд снежный буран. Но я – Тиана Аттеус. Это ко многому обязывало. И если в обычный день мне многое сходило с рук, то сегодня я должна быть идеальной дейриной. Эдакой статуэткой на полочке.

– Ты прелестна, сестрица, – перехватил меня Эдгар.

Я изучала его темно-синий сюртук с золотыми пуговицами, очень напоминавший военный мундир, жилет бледнее тоном, черные штаны.

– Выглядишь как профессор.