Автостопом до алтайского яка

Глубокий вдо-о-ох! Воздух застревает где-то посередине грудной клетки. Понимаю, что сейчас задохнусь.

– Благодарю за понимание, – говорит в это время он и вешает трубку.

Тупо смотрю на телефон, всё ещё из глубины океанской впадины и в предвкушении близкого удушья сиплю водителю:

– Остановите… здесь…

– Ладно, – с облегчением громогласно отвечает таксист, притормаживая у обочины. Отпускаю его.

…Всё зря. И я, зря. Иду по обочине скоростной трассы. Наконец-то прорываются слёзы. Мне нужно лекарство от душевной боли, а, точнее говоря, от безнадёжной любви и своей врачебной несостоятельности.

Влепив руку в лицо, я плачу и плачу, слёзы просачиваются сквозь пальцы, бегут обжигающим, словно кипяток, потоком, и это отчаяние хуже смерти. Сверху ярким белым пятном светит Луна, и от этого сгущённая ночь только чернее. Носовой платок быстро превращается в мокрую тряпку.

Потом я рыдаю в полный голос, зажав рот ладонью, со всхлипами, с подвываниями, в полный отчаяния голос. Этим и хороши автострады – можно вдоволь наораться, всласть.

К утру слёзы окончательно заканчиваются.

Глава 2

Мы уже в аду.

…Люди умеют летать, только сверху вниз и недолго.

Далеко внизу едва двигаются микроскопические точки людей, и по ровной полосе дороги медленно едут маленькие машинки: на эту высоту не залетают даже птицы. Я вижу их внизу, парящими в городских изобильных термиках[14 - Термик – восходящий поток тёплого воздуха.]. Пытаюсь сделать вдох, но воздух на такой высоте разрежен – это гигантский небоскрёб.

Моё состояние похоже на беззащитное, живое существо, наподобие той доверчивой, ни о чём не подозревающей собаки, в которую из-за угла уже целится полицейский, ответственный за отлов и отстрел собак.

Прямо в затылок. Палец на курке напряжён.

Край. Здесь нет иллюзий. Они были у меня: мечты о деревянном доме из бруса, о тёплых вечерах в кругу семьи, о солнце, которое заглядывает в окна по утрам, о любимом мужчине, который заботится обо мне, о долгой и счастливой жизни. И, наконец, о предназначении, которое случается. Не случилось. Бывает. И линия жизни рвётся, уже вот-вот.

Как честно стоять на этом краю, без иллюзий… И ветер такой сегодня… сильный.

Этот женатый мужчина… он соврал.