Автостопом до алтайского яка

– Замолчи! Замолчи! Я спрошу его, спрошу, только замолчи!

Он замолкает и оставляет меня, исчезая.

– Куда едем-то? – раздаётся осторожный голос таксиста.

Называю адрес.

Сейчас слишком поздно звонить, но я набираю нужный номер. Как же это… Как же… Наконец, дозваниваюсь.

– Алло… Скажите, пожалуйста, Вы женаты? Это правда? – спрашиваю, даже забыв поздороваться.

– Здравствуйте. Да, это правда, – просто отвечает тот, кому я звоню. Говорит так, как будто по-другому и быть не могло.

– Вы женаты, да? – в громком отчаянии спрашиваю я ещё раз, как будто одного раза недостаточно.

Я не верю. Я просто ослышалась.

Таксист вздрагивает и пугается, как будто вопрос задан ему. Из телефона раздаётся короткое:

– Да.

С этим коротким словом чёрным мраком на меня обрушивается темнота. В одну сотую доли секунды, словно от нейтронной бомбы, в моём мире умирают все реки, все леса, вся трава, – всё, и эту смерть вызывает всего лишь наличие другой женщины, которая даже не подозревает о том, что способна вызвать подобное одним своим статусом жены.

Я оказываюсь глубоко под водой, с заложенными наглухо ушами, потерянная к любому проявлению со стороны. Мозг оглушён – на этой давящей глубине нет ни одной мысли, ни слова. Словно выжженное от горизонта до горизонта чёрное поле внутри моего мира, внутри меня.

Вся моя вера во Вселенную, в то, что будет и у меня пироженка с ягодкой, а не одни чёрствые печеньки, погрызанные мышами, – всё это огромным небоскрёбом обрушивается вниз, осев тучей пыли: разочарование настолько глобальное, что даже мысль о смерти не кажется оптимальной.

Это похоже на нож, воткнутый между лопаток, прямо в Анахату[13 - Анахата – сердечная чакра.]. Как будто я бежала по цветущему лугу и на полной скорости, подвернув лодыжку, в полёте провалилась в глубокую яму, на дне которой торчат ржавые колья. Моя вера убита навсегда. Ошибиться более жестоко было невозможно. Несмотря на ночь, темнота вокруг сгущается ещё больше. Фонари вдоль дороги едва освещают мой ад слабыми мелькающими огнями.

Между тем, в телефоне я продолжаю слышать:

– Надеюсь, наше общение не прошло даром. Здоровья и удачи.

Ненавижу это слово: «Удачи». Какой ещё, на хрен, «удачи»?

– Я только хотел Вам помочь, – объясняется он, как будто медленно прокручивая нож между моих лопаток. По часовой стрелке. – Ничего быть не могло.

– Вы мне очень помогли. Однозначно, – замечаю я дохлым голосом, и это истинная правда.