Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: все дальше вперед

Ты идешь и стараешься вдаль не смотреть никогда,

Только под ноги, близко – вот шаг, вот еще один шаг…

На холодное небо встает золотая звезда,

Она светит для всех, и она нам не друг и не враг.

Этот странный подарок судьбы – одинокая боль,

Спрячь ее навсегда за веселым и светлым лицом.

Не бывает легко, и у каждого – собственный бой,

Со своим на других не похожим счастливым концом.

4 февраля 2021 г.

****

Таня надела на голову бумажный пакет, взяла фломастер и носится по дому: «я рыцарь!» Без страха и упрека, ага.

Заменитель нурофена оказался более действенным, чем оригинал – Маха больше не просыпается по ночам, а если просыпается, не жалуется, что что-то где-то болит, а если жалуется, не просит нурофен. Плацебо оказалось действеннее лекарства.

Таня вопит и держит одну ноту, не прерываясь, полминуты точно. Вот никогда не подумаешь, что у ребенка была бронхолегочная дисплазия тяжелого течения и штук пять легочных кровотечений в анамнезе.

Маха: «а зачем называть руки правая и левая?» Предложила ей как вариант называть их верхняя боковая лапа номер один и верхняя боковая лапа номер два. Маха с радостью ухватилась за эту идею, но очень быстро запуталась, какая первая, какая вторая, и вернулась к правой и левой.

Маха утром тискается со мной: «ты такая теплая, от батареи нагрелась?» Объясняю ей, что мы теплокровные, и что это значит. Маха: «я такая теплокровная, и ты тоже. Но в тебе теплой крови больше!» Прозвучало немного вампирски.

Таня приходит ко мне и констатирует: «я редкая зверюга». Что интересно, мы про нее так не говорим, по крайней мере при ней. Но факт, да – она редкая зверюга.

Маха: «мама, Таня нарисовала австраливского египтяна». Глобализация еще и не такое сделает, понимаю.

Маха про говорящего ежа: «он болтает и никак не может остановиться». Как и сами девочки, один в один.

Маха идет по холлу под запись и падает. Я говорю: «вставай». А страховать не могу, потому что записываю видео, но, чтобы ей было не страшно, говорю: «я в тебя верю!» Она встала. И при следующем падении сама радостно воскликнула: «я верю!» И встала. Вера горами движет, не то что Махой.

Маха сидит в ванне и изрекает: «мама, я думаю».