Сага о МаТане, или Сестры-двойняшки: все дальше вперед

Теперь постоянно боюсь случайно съесть каштан.

Таня гордо задекламировала папе стих, едва он только вошел в дверь. И строго оглянулась на него на второй строфе со словами: «не смешись этим! Ничего смешного!» Папа и не начал еще смеяться, он скорее остолбенел от важности момента, но при этих словах вообще обратился в изваяние.

Маха как заведенная кормит дятлиных птенцов червяками. И обе мучают волшебный комодик. Это дорогие игрушки, но они отбили свою цену в первый же вечер – девочки два часа занимались сами, я только изредка приходила их разнимать, и наконец-то смогла хоть немного похалтурить.

Маха сидит на ручках и целуется с моей шеей, и комментирует: «целую грудь. Какая у тебя грудь высокая!» Когда я, прохохотавшись, снова обрела дар речи, я объяснила ей, что вообще-то это шея, а ее эротизм здесь неуместен. Но это все для Махи пустой звук, если она хочет целоваться, она будет, и нет человека, способного ей помешать.

Таня поразила дедулю своей эрудицией, рассказав ему, как работает молниеотвод, и даже показав его. Дедуле было лестно, он сам его делал. Таню тема занимает, потому что она опасается гроз. А теперь папа начал показывать девочкам фильмы то про Египет, то про Грецию, и я морально готовлюсь послушать мифы в их переложении и не упасть в обморок.

Маха шагает ко мне навстречу и смотрит сочувственно: «мама, какая ты тощая!» Ну не всем же быть таким пирожочком, как Маха.

После обеда девочкам перепал праздничный десерт. Они съели его мгновенно, и Маха потом резюмировала: «этот торт просто прекрасен!»

На улице морозище. Хотели настоящую зиму – получите распишитесь. Поэтому я не гуляла детей, только сама добежала до магазина. Вернулась – девочки спрашивают: «что ты видела интересного?» Из интересного я увидела, что солнце заходит уже за левый край девятиэтажки. Когда оно зайдет справа от девятиэтажки, будет равноденствие.

******

Жизнь

Твоя жизнь – как случайность, победа всему вопреки,

Твоя жизнь – неоправданно ранний тревожный рассвет;

Ты горишь как маяк над широким разливом реки,

И так много вопросов, но где мы отыщем ответ?

Твоя жизнь так зависит от доброго слова врача,

И дорога твоя – не шоссе, не тропа, а стезя;

Ты смеешься, но глупое сердце болит по ночам,

Как заноза, которую вынуть оттуда нельзя.