Только лишь гости

Зато она прикладывала наивные детские рисунки сыновей – в их воображении отец был великаном, пинками ломающим горы.

Элай пару раз получил письма от родителей и старшей сестры. Из всей семьи «метка Шоны» сияла ярко только в Меланьи, сестра выучилась на укротительницу и уже высоко поднялась в орденской иерархии, а письма писала подробные, но сухие, о важных – и скучных делах. Отец интересовался, как идёт работа, предостерегал от альвов: был готов обвинять их чуть ли не в заговоре против людей. Конечно, не было в том ни слова правды, но отец… всегда был таким.

«Три недели», – повторил про себя Элай, ставя мысленную зарубку. Три недели – и он отправится домой.

Всякий раз, как Элай смотрел на лежащую ниже Кальдеру, ему казалось, что на город падает тень – то ли настоящая, от гор, то ли воображаемая тень угасания. И сейчас, обернувшись, он снова увидел, какого мрачного, серого цвета крыши и городская стена, как будто оранжевый свет заката тускнел, едва коснувшись их. Уже ни раз Элаю приходила мысль, что разрушение стены не сможет помочь Кальдере, что город отмечен тенью, как меткой, и неизбежно сольётся с землёй, на которой был возведён.

– Мастер Элай, остальные вас ждут, – раздался за спиной шелестящий голос альва. Элай кивнул: пора было на вечернее собрание, проходящее раз в три дня. Спустя мгновение, как он развернулся и направился к центральному шатру, из реальной тени от городской стены показалась фигурка всадника: кто-то мчался, огибая Кальдеру, прямо к рабочему лагерю.

– Добрый вечер, – сказал Элай, входя в шатёр. Со всех сторон раздались ответные приветствия.

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, старый Кольб, отработавший мастером в Ордене лет пятьдесят и давно приобрётший привычку не церемониться даже с монахами, мрачно спросил:

– Ну, Элай, сколько нам ещё здесь торчать?

– По моим прикидкам дней двадцать, – ответил Элай. – Идём с опережением.

Кольб проворчал что-то одобрительное, но потом снова изобразил недовольство:

– Слышал про пятый участок?

– Давай собрание будет вести старший инженер, – ответил Элай.

За пятый участок отвечала Эдвина, для которой, как и для Элая, это была первая серьёзная работа после повышения. Участок Эдвины был образцовым, здесь не только кипела работа, но и все инструкции соблюдались до последнего слова.