Жаркий день в Гороховке

Подойдя, я увидела покосившуюся ограду, сломанные ворота, обглоданные березки… Поняла, что сюда нечасто приходят. Скорее всего, через несколько лет землю вспашут, и здесь одинаково пышно заколосится пшеница.

– Вот он – Коля! – Антонина тихонько вскрикнула.

И тогда я увидела весёлого мужчину на фотографии.

– Я звала его «солнечный зайчик» – такой он был… – Антонина пожала плечами, – светлый, лёгкий… Все ему нипочём! Встретишь в поле, на речке, – и так радостно на душе!

– Любила?

– Да какая любовь! Дети!

– Что ж, и не целовались? – захихикала я.

– Что ты! – Она замахала на меня рукой, внезапно застеснявшись.

Мы сидели под старой берёзой. Мелкие листочки, похожие на монетки, слабо трепетали на ветру.

– А чувствуешь – воздух! Жаркий, сладкий! Дышишь – словно пьёшь! – Антонина глубоко вдохнула.

Я медленно повела носом и почувствовала лёгкий аромат цветущего шиповника.

– В столице воздух тугой, влажный. Чтобы его прокачать, грудь напрягаешь. А в наших краях сухой, невесомый.

– А петь где лучше? – спросила я.

– Здесь, конечно! Я и пела! Ох, как я пела!!! – Антонина мечтательно закрыла глаза. – Из соседних деревень приезжали. Знали, концерт будет.

– Наверное, аплодисменты, поклонники…

– Какие поклонники! Тогда и слова-то такого не знали. Чувствовала – радость от меня людям. Аплодисментов особых не помню. Помню, сидят рядком зрители, скупо хлопают негнущимися ладонями, сдержаны. Весь их восторг – в глазах.

– А в хоре Пятницкого?

– Там – конечно! И блеск, и овации. И поклонники… Ты знаешь, – Антонина повернулась ко мне. – Где потом я только не выступала: и в Москве, и на гастролях по странам, а все равно эти вечера вспоминаю, деревенские…

– И за границей пела?

– А как же! Хор Пятницкого – сама понимаешь… Только отсюда весь запал. – Тонкими пальцами она прикоснулась к шершавой коре берёзы. – Я до сих пор надежный тыл чувствую, словно стоит кто-то за спиной, меня прикрывает.

– Но подожди – а Коля? Он тебя слушал? Ему нравилось, как ты поешь?

– Думаю, нравилось… Но он скромный был, стеснялся сказать. И в любви не решился признаться. А может, и не умел… Чувствовал он, не быть нам вместе – я на сцену рвалась.

– Но как ты поняла, что он любит?

Я сорвала с берёзы серёжку, собрала в ладонь семена и подбросила их лететь по ветру.