Час совы

Тело его как – то расслабленно обмякло, щеки порозовели, глаза остекленели. Люсе не понравился его вид, но она не могла ничего сказать, – ее рот был наполнен самогоном.

– А теперь, за вас, дети мои! – развеселилась свекровь, отбирая пустые чашки.

– Мама, не надо! – пробормотал Ефим. – Мне завтра на работу рано. Что ж ты все – таки не позвонила? – с тоской в голосе поинтересовался сын.

– Да, откуда? Почту в соседский город перевели. Пока до нее доберешься, легче к вам на поезде приехать.

– А у вас до сих пор нет сотовых телефонов? – изумилась Людмила.

Ей удалось незаметно сплюнуть часть жидкости в носовой платок и сунуть его в карман халата. И сейчас, источая зловоние, самогон норовил просочиться сквозь тонкую ткань кармана.

– Не люблю я это баловство, – нахмурилась свекровь.

– Что вы, это не баловство, это – удобство, – бросилась убеждать Люда. – И мы бы вам часто звонили и вы смогли сообщить, что приезжаете.

– Сказано – не люблю! – отрезала свекровь и грустно уставилась в темное окно.

– Давайте спать, – робко предложила Люська.

– А, давайте! Люди вы не больно компанейские. Пить не пьете, петь не поете.

– Мама, поздно уже петь. Соседи могут полицию вызвать.

– Вот не могу я привыкнуть, что их теперь полицаями называют! Это ж хуже ругательств, каких было, если тебя полицаем обзовут. У нас в городке многие пацаны из милиции поуходили. Не захотели, чтоб их так кликали. Но, какие и остались, – ударилась в размышления Людмила Даниловна.

Дискуссию ее никто не поддержал и она окончательно загрустила.

Положили маму на диван. Небольшое свободное пространство на полу, не могло вместить ее целиком. Ефим надул себе матрац, на котором любил плавать по глади дачного озера, а Люська легла на старое ватное одеяло.

– Я спать то и не хочу. В поезде всю дорогу валялась на полке. Виданное ли дело два дня на полке лежать. Сидеть то мне было не с руки, мешала всем в проходе, полку только боковую дали, вот и лежала, так что выспалась.

Через пять минут раздались первые признаки бессонницы…

У Люськи было ощущение, что это мощный трактор пашет поле под раскаты грозы.

– Фима, она всегда так?

– Сколько я себя помню, да. Но раньше мне это не мешало.

– А папе твоему?

– Папа выдает децибелы еще мощнее.

Даже в темноте Людмила поняла, что Ефим улыбается, вспоминая родных.

Через некоторое время и муж присоединился к маминым трелям.