Темная история

Эту его улыбку она классифицировала, как шотландскую: почти незаметная, уголком рта, с легким оттенком непритворного веселья.

– Есть бренди, – сообщил МакГрегор, открывая дверцу темного стекла. – Викторианцы очень рекомендовали, от душевных расстройств и после хорошей драки. Как обезболивающее, – в его голосе вновь угадывалась улыбка, которой не было на лице.

– Кто мы такие, чтобы спорить с их авторитетом, – отозвалась Габриэль, с интересом проследив взглядом за его рукой. В недрах бара было не так уж много бутылок, и все они были почти полными.

– Забудь, уже прошло, – коротко отозвался Филипп. Ее это не обидело; скорее, наоборот. Редкая птица, взрослый человек, привыкший полагаться на себя самого.

МакГрегор плеснул бренди в два стакана и протянул второй Габриэль. Свой он поставил на каминную полку и согнулся перед камином, разжигая огонь. Справившись с этим делом, он подхватил стакан и расположился в кресле у камина.

– Ну что, хочешь пойти куда-нибудь?

В словах вновь угадывался выбор, но Габриэль, вопреки всем доводам разума, не чувствовала себя в опасности.

– Нет. Хочу просто посидеть у огня. – Пламя успокаивало, и Габриэль растянулась на ковре поближе к камину, напрочь игнорируя второе кресло. Она оперлась локтем о ковер, чтобы сохранить полусидячее положение, и рядом с ней развалилась Мара, касаясь мордой ее колена.

Габриэль чувствовала на себе взгляд МакГрегора, но его интерес не ощущался ни опасным, ни обидным.

– Габриэль… – Филипп повертел в руках стакан; он не продолжил фразу, но девушка и без того угадала, к чему все идет.

– Да?

– Признаю, мое первое впечатление было ошибочным. – Он вновь выражался вежливо и отстраненно, но все же не смог убрать из голоса ироничное веселье в конце тирады: – …Ты не из тех, кто прыгает.

Габриэль рассмеялась; ей почему-то было приятно шутливое, почти циничное одобрение в его голосе, как была приятна и точная оценка ее характера. И пусть из сказанного можно было сделать разные выводы, МакГрегор угадал верно.

– …И все же, – Филипп вновь заговорил, словно излагая вслух итог своих внутренних рассуждений.