Сын Губернатора

– Ах ты сучка! – выкрикивает стоящая позади меня блондинка, но трогать меня не трогает, – Ира, бей ее!

Ира, видимо, та, что сейчас лежит подо мной, начинает извиваться, и пытается схватить меня за волосы. У нее выходит, но и я не бездействую, тоже деру ее короткие волосы, одновременно уводя лицо от ее кулака.

Наша возня под комментарии подружек моей соперницы с переменным успехом продолжается несколько минут. У нее получается заехать мне по губам, в ответ я даю ей звонкую оплеуху.

– Бл@ть! Что здесь происходит?! – гремит на головой мужской голос.

Мы обе замираем, а уже в следующее мгновение кто-то хватает меня за шкирку и буквально отдирает от Иры. Она, грязно ругаясь, вся в грязи, поднимается на ноги.

– Я спрашиваю, что за хрень?!

– Ром, – прижав ладони в груди, начинает блондинка, – эта конченная напала на Иринку… Она неадекватная, надо в деканат жаловаться.

– Я напала?! – бросаюсь к стерве, но меня снова оттаскивают.

– Ты че, ущербная?.. Тебе жить надоело? – рычит блондин, тот самый, что стоял вчера рядом с Греховцевым.

Толкает меня в грудь, отчего я впечатываюсь в стоящую позади спортивную тачку.

От ужаса бросает в холодный пот. Этот парень не Ира, с ним мне точно не справиться.

– Ромаш, отпусти ее, – спокойно произносит невесть откуда взявшийся Грех.

Тот самый сын губернатора.

Меня небрежно отталкивают, после чего я, не теряя времени, поднимаю с земли свой рюкзак и быстро иду прочь.

– Руки не забудь помыть, – доносится до меня насмешливый голос Германа, – вдруг, она лишайная.

Глава 4.

Весь вечер у меня уходит на то, чтобы привести себя и свою одежду в порядок. И если со мной все более или менее нормально, не считая ссадины в уголке губ, то мои единственные джинсы и толстовка в весьма плачевном состоянии. Мне требуется почти два часа, чтобы отстирать их.

Но и не это самое печальное.

На моем кроссовке снова оторвалась подошва. На этот раз навсегда. Именно этот факт становится последней каплей. Закрывшись в общей душевой, я расклеиваюсь.

Нарушая обещания, данные самой себе, жалею себя и проклинаю тот день, когда родилась.

Зачем? Разве кто-то хотел этого? Радовался моему появлению на свет?

Нет!

Покойная тетка как-то по-пьяни рассказала, что мама аборт сделать хотела, но в нашей поликлинике как раз не было гинеколога, а денег, чтобы ехать в город, мама не нашла.

Дед тоже вечно ворчал, называя меня нахлебницей.