Сын Губернатора

Отец и вовсе обо мне не знает.

Теперь, может, никогда и не узнает. Если блондинка исполнит угрозу и нажалуется на меня в деканат, меня отчислят и выгонят из общаги.

Оборванкой я к нему на порог не заявлюсь.

На следующий день на подходе к универу меня нагоняет Инга. Какое-то время молча шагает рядом, а затем смущенно проговаривает:

– Короче, это… спасибо, конечно…

– Не за что, – буркаю под нос.

– Но я бы сама справилась…

– Ага, – скашиваю на нее взгляд, – я видела, как ты справлялась.

Вчера мне было искренне ее жаль, а сейчас она вызывает лишь глухое раздражение.

– Да просто эта Ирка… она отмороженная, – оправдывается одногруппница, – шестерка Нечаевой.

– Кого?

– Нечаева с третьего курса… она тоже вчера была. Белобрысая.

– Ясно, – та, что жаловаться на меня обещала.

При мысли об этом от страха сводит живот.

Зайдя в аудиторию, привычно выбираю заднюю парту и, вытащив из рюкзака тетради, кладу голову на сложенные перед собой руки.

Преподаватель, Николай Степанович, приходит спустя пять минут после начала пары. Здоровается и обращается напрямую ко мне:

–Короткова, тебя в деканате ждут.

У меня внутри все обрывается. Начинают гореть лицо и трястись руки.

Мне конец.

Уже представляя, как с позором возвращаюсь домой в деревню, как расстроиться моя учительница, и будет плеваться в мою строну пьяный дед, уныло плетусь в деканат.

С минуту нерешительно топчусь под дверью, а затем тихонько стучусь.

– Можно?

– Входи, – глядя на меня с укором, проговаривает секретарь Светлана.

– Вызывали?

– Садись, – указывает она на стул у стены, – не ожидала от тебя.

– Я не виновата! – выкрикиваю пылко, – они начали бить Ингу…

– Виктору Андреевичу рассказывай.

– Он у себя?

– Сейчас придет.

В подтверждение ее словам дверь открывается, и в приемную входит сам декан с… сыном губернатора.

О, че-е-ерт!

Можно прямо сейчас сдавать студенческий и собирать чемодан.

Опустив взгляд на сцепленные в замок руки, жду приговора.

– А, Короткова?

– Доброе утро, – сипит мой голос, – вызывали?

На Греховцева не смотрю, но буквально кожей чувствую его присутствие. Это сильно угнетает. Хочется накрыть голову руками и сжаться в комок.

Секретарша начинает тихо переговариваться с ним, слышится шелест бумаг и звук шлепающих печатей, а я сижу, как мышка в мышеловке.