Картина

– Наверное, ты просто засиделась дома.

– Не знаю, наверное.

Слёзы продолжали стекать ручьями по щекам. Ей вдруг стало безумно жалко, только непонятно, чего именно.

– У женщин так бывает – лишь отмахнулась она.

Следующий день Аня решила провести как обычно, до своего увлечения. Никаких перерывов, никаких картин. Только полезное, разумное распределение времени.

Она проснулась утром, застав Костю дома, что случалось редко. Затем отправилась на пробежку по лесополосе через дорогу. Днём плодотворно поработала, закрыв большую часть хвостов.

Перед ужином сходила за новой порцией овощей и рыбой. Вечером, пользуясь хорошей погодой, молодые на великах поехали в центр и местную набережную.

Вернулись уставшие, довольные, возбуждённые. Как раньше – когда у них всё только начиналось. Бросив велики в коридоре, они буквально набросились друг на друга. Продолжая целоваться, добрались до гостиной, упали на подушки, где занялись любовью, страстно и ненасытно.

Потом просто лежали и болтали о всяких пустяках.

Позже Костя пошёл спать – он же жаворонок, и ему надо рано вставать на работу. А Аня осталась лежать, чувствуя голым телом приятный тёплый ветерок.

Она посмотрела на стену, где по-прежнему был эскиз мужского портрета, под взглядом которого они придались страсти. Наверное, Костя всё же прав: зачем рисовать какого-то незнакомца в их гостиной? Но и совсем стирать его не хотелось. Надо придумать альтернативный вариант. Сейчас же Ане не хотелось об этом думать, поднявшись с подушек, она пошла спать.

В темноте она наткнулась на угол кровати, которая стояла не поперёк комнаты, а ногами к окну. Наверное, Костя переставил, возможно, показывая, что немного странный период закончился и начинается новый. Аня улыбнулась своим мыслям.

Забравшись под одеяло, она посмотрела вперед – перед глазами на фоне фонарей успокаивающе шелестели липы.

Всё-таки переставить кровать – это неплохая идея. Какой же Костя молодец!

Утром она пила кофе, усевшись на подоконник, одной ногой опершись в откос напротив, вторую положив ноги на косо придвинутый стол.

Это вошло в приятную вредную привычку. То ли так действовало ощущение собственности, то ли особая атмосфера квартиры.

Внизу гуляли люди с собаками, спешили по своим делам, до пятого этажа доносился мерный шум моторов. Только липы продолжали неторопливо шелестеть, скрывая солнечные лучи, словно дразня, и давая редкую возможность осветить кухню и её хозяйку.