Х-безумие

Да и местным неприятно будет лицезреть мертвяка. Вот ведь благородство какое.

Митю трясло на утреннем холоде, он обернулся – нет, никто за ним не шёл. По пути вспоминал всё то, что Катька ему говорила ещё тогда, когда догоняла: накручиваешь, придумываешь, с ума сходишь на ровном месте… Может, он действительно ревновал понапрасну? Может, и смешки за спиной не про его рога, а про его традицию, о которой, конечно, знала вся деревня.

Плохонький ватник («новая куртка с прочей одеждой и обувью кому-нибудь пригодится, топиться – так в чём не жалко») не спасал от порывов и влажности.

Так воспаление легких можно получить, если он откажется от своей миссии. Но возвращаться в тепло дома, где так уютно потрескивали дровишки, он пока не собирался. Пока его грели две мысли: надежда, что жена одумается и рванёт за ним, и чекушка в кармане.

Осенняя речка казалась чёрной. Жёлто-серую гамму песка, опавших листьев, пожухлой травы разбавляли тёмно-зеленые сосны. Впереди, у кромки воды, показалось бледно-голубое пятно.

Пакет с мусором кто-то оставил? Вот ведь люди, если приехали отдохнуть, то приберите после себя. Самими же противно будет возвращаться в коллективно устроенную помойку – на суше и в воде.

Забыв на время о предстоящей миссии, Митя ускорил шаг в сторону пакета. Инородная на берегу вещь принимала странные формы. Сердце заколотилось, когда он сообразил, ЧТО это.

Девушка. Даже за несколько метров было понятно, что она мертва. Утонула? Умерла сама? Убили? Его затрясло ещё сильнее: от ветра и от увиденного.

Лицо закрывали грязные вьющиеся волосы, русые или рыжие. Убитая лежала на животе, руки и ноги были вытянуты прямо. На ней были обтягивающие чёрные брюки, голубой свитер крупной вязки разодран на спине, сама спина в крови, изрезана.

Сердечный мотор заколотил с большей силой, воздуха стало не хватать. Состояние беспомощности – когда не можешь вздохнуть полной грудью – переходило в приступ паники. Митя даже побоялся, как бы инфаркт или инсульт не получить, от них же умеретьможно.

На ум пришли зарубежные фильмы, когда во время паники герои начинали дышать в пакет. Мысль о спасении заставила сердце сбавить обороты, а дыханию стать более ровным.

Митя пошарил по глубоким квадратным карманам – в углу одного из них забился старый кулёк из-под закуски. Собрав края пальцами, он стал дышать, словно в горлышко, делая выдох более длинным, чем вдох. Об этом, наверное, тоже по «ящику» слышал.

Вроде становилось легче, но колотун не уходил.