Подарок Перхты

Не могла – родственники эту Наташку прикрывали, но ничего, настанет другой подходящий момент, и она получит сполна за то, что разлучила маму с сыном на веки вечные.

Но вот первый комок сухой глины упал на крышку гроба, спущенного в могилу, второй… Свекровь заохала, закликушествовала, а потом её мотнуло назад и опрокинуло на другую – соседнюю свежую могилку.

– Ой, Пашенька, лежать мне скоро рядом с тобой! – не унималась она и в неудобном распростёртом состоянии.

Все разом переключились на неё, захлопотали.

Кто-то запасливый протянул склянку с корвалолом, кто-то с нашатырём.

И только Наталья и её дочь Анна остались неподвижно стоящими возле ямы, которая совсем уже поглотила гроб с телом: энергичные работники кладбища очень быстро и ловко делали своё дело под водочку и великолепный жизненный настрой. Ведь чем больше "жмуриков, тем выше качество их жизни.

"Как же, ляжешь ты возле! Живёшь себе и ни о ком не заботишься. Вырастила своего инфанта и выпроводила. Вспомнила о нём только в день похорон," – женщина думала с явной досадой, наблюдая за театрализованным мини спектаклем с участием одной актрисы и нескольких невольных статистов.

"Когда я обращалась за помощью к ней, пыталась подключить к лечению её насквозь алкоголизированного сына, только и слышала: "он уже большой мальчик, пусть сам решает, пить ему или не пить. Уворачивалась как могла от беды, ставшей чисто моей и Аньки…А теперь развалилась тут…со своей никчёмной любовью. Тьфу ты!"

Но для видимости участия, всё же подошла, посмотрела сзади поверх спин, убедилась, что представление уже заканчивается, и пошла с дочерью и родителями к ритуальному ПАЗику, чтобы привести в порядок теперь уже явно взбудораженные чувства.

А впереди ещё предстояло перенести поминки, на которые подтянется группа таких же рядовых алкоголиков, как и её благоверный, ныне почивший в бозе.

Наталья проснулась и по обычаю выглянула в окно. Начинался второй день после похорон.

Окна выходили на небольшой уютный дворик, открывающийся взору много-много лет подряд.

Но сегодня он выглядел несколько иначе. Женщина попыталась понять, что здесь не так. А, вот! – участок между домами стал ярче и шире; дети двигаются быстрее, радостнее разговаривают высокими детскими голосами, громче смеются.

Она и не сразу поняла, что мир изменился внутри, а снаружи всё по-прежнему: идёт какое-то движение, но оно незначительно, почти незаметно для обычного глаза.

А Наташкин глаз был застывшим и безжизненным долгое время.