Маска

Она присела на софу, закутавшись в теплый плед, несмотря на страшную духоту в доме и молча слушала, а точнее, пыталась вникнуть в то, о чем толковал Григорий, ведь в действительности, она не была готова к неожиданной развязке.

– Полина, любое нормальное, адекватное человеческое поведение можно развенчать, осмеять, обхамить, и в итоге, получится совершенно другая история. Согласна?

– К чему ты это? – она хмуро следила за ним глазами из-под растрепавшейся удлиненной челки, напоминая красивого затравленного зверька, которому уже понятна его дальнейшая участь.

– Понимаешь, у нас с тобой все с точностью до наоборот было…

При слове "было" она заметно вздрогнула.

– Мы все время пытались обелить наше поведение! Мало того, мы делали шоу красочным, незабываемым: это как из дерьма конфетку сделать – сплошная показуха и больше ничего.

– Ну, и мерзавец, ты, Гриш, оказывается! Из *овна, говоришь?!Мне хочется тебя побольнее ударить, но нет сил… – голос Полины звучал тускло и неагрессивно. – Значит, не для нас с тобой всё предназначалось, а для наблюдателей?

– Полина, я тебя очень уважаю, но сейчас ты кривишь душой: у тебя всегда имелась возможность выбрать свободного мужчину, но ты остановилась на мне – женатом! Какой критерий выбора ты предпочла?

– А ты вроде тут ни при чем оказался? – невинная овца, выбранная стервой для заклания?!

– Нет, разумеется, не овца, а овец! – попытался он разрядить обстановку.

– Почему же? – Полина вспыхнула: внутри обдало жаром протеста и возмущения, – Твоя жена – глубокий инвалид, чудом выживший в аварии…которую, говорят, ты спровоцировал!

– Все, Полина, баста! Ты никогда не говорила, что жену в расчет не берешь, – типа, ее не существует больше?!

В общем, провокация пошла бурно и напоминала отрепетированную Григорием сцену.

– Мы не можем больше оставаться вместе: 10 лет тюремной камеры для двоих – слишком долгий и непереносимый срок! А помог нам оттуда освободиться Василий, – он путь побега указал.

Надо отдать должное девушке: она не билась в истерике, не рвала на себе волосы и не хватала любовника за рукав, чтобы не уходил вот так сразу и навсегда. Она парировала как могла, ускоряя нежелательный для себя финал.

– Я теперь буду благодарить Василия всю оставшуюся жизнь и возлагать цветы к его ногам каждую годину нашего разрыва, – зло и обреченно шутила Полина.