Огонь посредине зимы

Долой туфли с лентами и алыми каблуками – здесь такое дозволялось лишь дамам.

– Надеюсь. В этом ты похож на комедианта. Набрался у людей?

Рудольф мысленно закатил глаза. Как же мать презирала начисто лишенных магии! В представлении Луизы, они добывали пропитание в земле, чурались образования и хорошего вкуса.

– Я не стану обсуждать с тобой мою поездку. – Вот так, жестко поставить точку. – Евгения здесь?

– В часовне, молится за отца.

Еще одна странность – прежде за Евгенией не наблюдалось особой набожности.

Рудольф колебался: немного поспать или попытаться выяснить причину резких перемен? Уж не вознамерилась ли Евгения вступить в общину Сестер луны! Мать могла невольно внушить ей мысль о необходимости искупления грехов отца.

И с мэтром Одушем он переговорит. Положим, врач опоздал, но у любой смерти есть причина.

* * *

– Сюда, палаэр граф!

Бледная, как и все слуги, горничная перехватила его в коридоре, когда Рудольф по привычке свернул к своей комнате. Он и забыл, что ему перешли по наследству покои отца.

У горничной были практически бесцветные глаза, после человеческих красавиц она казалась Рудольфу покойницей. Созданная из магии, льда и крови, строением тела, голосом служанка ничем не отличалась от людей. «Отец даже любовью с такими занимался», – пристально наблюдая за тем, как суетится, взбивая перину горничная, подумал Рудольф. Его передернуло от одной мысли от близости с этой.

Спиры – нечто вроде живых механизмов, как можно испытывать к ним какие-то чувства, желать? Единственное их достоинство – безграничная преданность.

– Ванну, палаэр?

– Пожалуй.

От него наверняка разило потом – немудрено при той спешке, с которой он добирался сюда.

Вдвое спиров-мужчин принесли и наполнили ванну.

Рудольф в блаженстве погрузился в теплую воду и, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. Как же он устал! И как ему сейчас не хватало Катарины, которая сделала бы ему массаж, унесла прочь тревогу. Бедняжка даже не догадывалась, что он обманывал ее.

– Надеюсь, это скоро закончится, – пробормотал он, вспомнив о том, чем занимался в последние пять лет.

Распахнул глаза и вздрогнул: перед ним с халатом и полотенцем в руках стояла прежняя спира. Не знай он, что ледяные слуги обделены полноценным разумом, решил, что она надумала его соблазнить.

Невозмутимая спира протянула ему ворсистое полотенце, подождала, пока он соберет с кожи влагу, и помогла облачиться в халат.