Огонь посредине зимы

Ты должен выслушать меня!

Выглядел барон откровенно неважно: раскрасневшийся, помятый, со съехавшим набок шейным платком. Довершали образ солидные круги под глазами.

– Боюсь, все слова уже сказаны, – жестко возразил Рудольф. – Я не желаю вас видеть. Эжени, пойдем!

Он поднялся, увлек сестру к двери курительной комнаты, но Гидемин не собирался отступать.

– Я хочу извиниться, и за себя, и за супругу, и за свою дочь. Лотта строго наказана.

Рудольф остановился, однако не повернул головы. Посчитав это добрым знаком, Гидемин продолжил:

– Это козни Амалии, она подстроила все без моего ведома.

Тогда, каюсь, я действительно подумал, будто ты…

Вспомнив, что в комнате незамужняя девушка, он закашлялся и ограничился туманным:

– Заинтересовался достоинствами Лотты. Амалия уверяла, будто между вами пробежала искра и… Словом, меня не расстроило подобное развитие событий, пусть несколько бурное и поспешное. Но потом… Потом Хозяйка луны раскрыла мне глаза!

– И как же вы поступили с несчастной Лоттой?

– Отправил думать о своем поведении в деревню.

Свежий воздух и отсутствие соблазнов пойдут ей на пользу.

– Супругу вы тоже куда-то сослали подумать?

Вытолкав упиравшуюся сестру в курительную, он запер дверь изнутри и наконец повернулся к гостю лицом.

– Я поговорил с ней, серьезно поговорил. Если угодно, Амалия отправится на воды.

– Угодно? – поднял брови Рудольф. – Мне?

Гидемин промолчал.

– Хорошо, я принимаю ваши извинения, – неохотно, только чтобы Гидемин от него отвязался, согласился Рудольф.

 – Во имя памяти отца не желаю ссориться с его лучшим другом.

Лицо барона мгновенно просветлело. Гидемин поправил шейный платок и робко предложил:

– Тогда, возможно, в честь примирения ты согласишься отобедать у нас сегодня? Вместе с сестрой. Из дочерей будет только Франческа. Она совсем другого склада, чем Лотта, пошла в меня, проблем с ней не возникнет.

– Боюсь, я не сумею осчастливить вашу дочь. Напрасно стараетесь!

– Но отчего же, позволь узнать? – насупился Гидемин.

 – Ее происхождение безупречно, возраст подходящий, воспитание тоже. Вдобавок Фердинанд одобрил бы этот брак. Тебе все равно придется жениться до отъезда в Иландрию, почему не на Франческе?

Вот лис! Рудольф предполагал, что мышиная возня со сватовством связана с его назначением, теперь получил этому подтверждение.

– Потому что я уже связан словом, – не моргнув, соврал он.

– И кто же она?

– О, не беспокойтесь, я скоро представлю ее свету.