Ничья

Сборщица уже критически оценивает первую девушку, тоже брюнетку, как и та, которая подняла бунт. Женщина хмурит брови, цокает языком. Бедняжка дрожит и прикрывается руками, но их всего две, все спрятать не получится.

– Грудь быстро обвиснет, – качает головой сборщица и без стеснения отводит руку девушки.

Бюст у нее пышный, смотрит прямо, горделиво. Темные соски – девушка смуглая – топорщатся от холода, но сборщице этого и надо. Она берет платок и роняет его на грудь брюнетки. Он медленно скользит по коже и повисает на соске – одновременно красиво и безумно порочно.

– Хм, недурно! – Сборщица сменяет гнев на милость. – Кожа гладкая. Теперь наклонись. Все недостатки видны лишь в профиль.

Стараясь не показать лишнего, брюнетка подчиняется, но мучительница неумолима. Бедняжка то краснеет, то бледнеет, а сборщица щупает, щиплет, оттягивает.

– Может быть, может быть, – вполголоса повторяет она.

Решение еще не принято, и девушка ложится на кушетку. Сборщица раздвигает ей ноги, и я отворачиваюсь, не хочу смотреть.

– Второй сорт, но возьму, – вымыв руки, сообщает сборщица.

Девушка на кушетке рыдает, красная от стыда, даже уши пунцовые.

– Отправишься в храм, сразу говорю, – предупредила сборщица. – Не взяла бы, если бы не недобор. Можно, конечно, потратить много денег, исправить недостатки, но стоит ли?

– Стоит! – рыдая, молит брюнетка.

Позабыв о стыде, она падает на колени и просит женщину в алом либо отпустить ее, либо исправить те самые неведомые недостатки.

– Да какая гарантия, что тебя купят! – отмахивается неумолимая посланница храма. – Большая грудь не синоним успеха. Одевайся и в фургон, он справа, за палаткой. Ну и девицы, выродились совсем! – в сердцах добавляет она.

Второй девушке повезло больше. Сборщица бегло взглянула на нее и отправила восвояси. Интересно, что в ней не понравилось? Но размышлять некогда: позвали меня.

– На середину выходи! – раздраженно махнула рукой сборщица.

Словно прыгнув со скалы в глубокое море, сдернула рубашку, оставшись обнаженной. По коже сразу забегали мурашки. Ничего не чувствуя, не слыша даже биения собственного сердца, плотно сжимая бедра, заковыляла к месту позора. Помня советы, чуть подволакивала ногу, но опытный глаз быстро разобрал обман.

– Нормально иди, я все уловки знаю!

И вот остановилась, замерла, словно прикосновения, ощущая чужой взгляд.