Игра на жизнь

– Что с ним? Что?!

От волнения я почти кричала. Вцепилась в руку сестры и трясла ее, трясла…

– Он пропал, – обескровленными губами произнесла Алхена.

Ее прекрасные большие голубые глаза застыли.

– Как? Когда?

Пока я решительно ничего не понимала.

В последний раз мы виделись за завтраком. Брат, по обыкновению, шутил, просил не убивать «бедняжку Фарнафа», дать ему шанс завоевать мое расположение. После Алистер уехал по делам: отец поручил ему контроль за строительством нового моста.

И вот теперь Алхена плачет, будто с братом случилось что-то дурное. С другой стороны, не поэтому ли смолкла музыка?

Отогнала нехорошее предчувствие. Алистер жив, что за глупые предположения! Да он первый фехтовальщик Лиэны, не раз выигрывал поединки у более старших и опытных соперников. Вдобавок наследный принц, охрана мигом скрутит любого, кто посмеет к нему приблизиться.

Но глаза Алхены, ее слезы… Прежде она никогда не плакала, даже на похоронах мамы.

– Мы… – Губы сестры задрожали. – Он так и не добрался до моста, мы подняли тревогу.

– Прости, – она потупила взор, – твоя помолвка не состоится. Фарнаф вызвался возглавить поиски и уже в седле.

Будто меня это могло опечалить! При других обстоятельствах я и вовсе порадовалась.

– Дальше! – хрипло потребовала я.

Ноги не держали, и я опустилась на кровать. Меня трясло как в лихорадке, тогда как Алхена, наоборот, немного успокоилась. Смахнув слезы тыльной стороной ладони, она выпрямилась, необычно серьезно, по-взрослому посмотрела мне в глаза. Хотя Алхена и была взрослой, порой даже слишком.

– Солдаты обнаружили его коня. Несчастное животное нашпиговали стрелами. Там, в овраге, недалеко от моста.

– И? Куда подевалась охрана?

Тело мое звенело от напряжения.

Раскачиваясь из стороны в сторону, я молилась всем богам: «Только бы он остался жив!»

Увы, небожители редко нисходили до просьб смертных.

– Алистер отпустил их, велел встретить его на обратном пути, у Северных ворот. Наверное, – горько усмехнулась Алхена, – решил проведать свою подружку.

Она осуждала связь брата, считала, тому следовало думать о государстве больше, чем о прелестях Манон.