Академия колдовских сил. Салочки с демоном

Преподаватель махнул рукой, и адепты поплелись к скамейкам. Малица боялась, они сядут рядом, поэтому поспешила ретироваться к краю, чтобы хотя бы с одной стороны обезопасить себя.

– Тренируетесь?

Саламандра вздрогнула и обернулась.

Холодно улыбаясь, на нее взирал лорд шан Теон. В руках вампир держал перчатки. Взгляд невольно упал на ухоженные кисти. Длинные аристократические пальцы, идеально подпиленные ногти, бледная, но без синевы кожа. На ней особенно эффектно смотрелись массивные золотые перстни.

– Можно сесть рядом с вами, миледи? – подчеркнуто вежливо осведомился вампир и коротко мазнул взглядом по адептам и тер Шонеру.

Преподаватель заметил незваного свидетеля и, хмурясь, направился к нему.

– Я полагала, вы уже уехали. – Малица старалась не показывать страха и неприязни.

Пожалуй, сейчас она не отказалась бы от того, чтобы рядом плюхнулся Эйд. Но тот не спешил садиться, настороженно посматривая на вампира. В отличие от саламандры, Эйд хорошо запомнил гостя Академии. Может, потому, что стоял в первом ряду хора, или потому, что не думал о вылазке в город с Кристофом.

– Я попросил у лорда ти Онеша разрешения еще раз осмотреть Академию и посетить занятия адептов.

Вампир скользнул к Малице и склонился над ее рукой. Затем прохладные пальцы шан Теона сжали безвольную девичью ладонь. Так, не выпуская ее руки, вампир и опустился на скамью.

– Вы не доверяете мне, это нормально. – Подобие теплой улыбки тронуло губы шан Теона. – Взрослый, умудренный жизненным опытом мужчина вдруг увлекся молоденькой адепткой. Наверняка решили, будто мне понадобилась саламандра.

– Будто это неправда, – чуть слышно пробормотала Малица.

– Нет. – Большой палец вампира погладил основание ладони, и шан Теон отпустил жертву. – Увидев вас среди хористов, я и не подозревал, кто вы. Просто заметил живое лицо, светящиеся изнутри карие глаза. В них столько жизни! А мне этого так не хватает, вы понимаете.

Вампир тягостно вздохнул и расправил перчатки на колене. Очевидно, он ожидал сочувствия, но Малица испытывала лишь страх.