Академия колдовских сил. Салочки с демоном

– Чтобы так же умели, Ирадос, – буркнул, усевшись рядом, тер Шонер. – Один бой – и язык на сторону. И со щитом, чему только учил? Какой удар наносить надо, что искать?

– Место провисания нитей, – заученно ответила Малица.

В каждом заклинании, в каждом предмете есть слабое место. Там, где нити и плетения «провисают», то есть легко разрушаются от удара. Вот на это и намекал преподаватель, решив добавить горечи в мед победы. Малица не обиделась. Правильно, чтобы не зазнавалась.

Между тем поединок был в самом разгаре.

Расслабленная спина преподавателя теперь выпрямилась. Затем он и вовсе встал, пошел страховать. Значит, возрос риск ранения. Второкурсники пока не умели ставить надежных щитов, а вот удары наносили самые настоящие, боевые. Проглядишь – закончится травмой, а то и смертью.

Малица болела за Нортона и даже выкрикивала наспех придуманную кричалку. В отместку Эйд одарил гневным взглядом и пообещал посвятить свою победу «кое-кому с очень длинным хвостом».

– Я бы с удовольствием взглянул, откуда он растет, – с похабной улыбочкой добавил он.

– Отставить разговорчики! – прикрикнул тер Шонер. – Или присужу поражение.

Не выдержав, Малица показала Эйду язык и с удвоенной силой завопила: «Нортон – самый лучший!» Староста одарил ее лучезарной улыбкой и нанес крученый удар плетью. Она обвилась вокруг запястья Эйда, в мгновение ока обезоружив.

– Попросишь пощады? – иронично спросил староста, явно играя на публику.

Вместо ответа Эйд показал неприличный жест и попытался свободной рукой достать расслабившегося противника.

– Не-э-эт, приятель, дракона не так просто победить!

Нортон сотворил вторую плеть, уже не боевую, и больно щелкнул Эйда по носу. Тот заскрежетал зубами и, рванувшись, обрушил на старосту всю мощь доступных ему магических умений. Щит Нортона заискрился и раскалился. Староста ругнулся и окружил себя огненным ореолом.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не вмешался преподаватель.

– И обоим за длинный язык по поединку со мной, – мстительно добавил преподаватель.

Парни недовольно засопели, но дружно отчеканили:

– Хорошо, сеньор.

Тер Шонер действительно принадлежал к дворянскому сословию, пусть и не мог похвастаться знатностью и богатством, поэтому обращение не было лестью.