Янтарный меч

После войны чародеи не покладая рук снимали мороки, разбивали оковы заклятий, но под корень извести все проклятые леса не смогли. Некоторые из них забрали так много жизней, что людские чары оказались бессильны. Так и стояли прогалины с голыми угольно-черными деревьями: огромными, скрученными, словно невидимая сила выворачивала их наизнанку, разрывала стволы надвое. Ни дуновения, ни шороха. Мертвый, навеки застывший воздух. Напоминание о войне.

Понятно, почему местные делали такой крюк.

Ярина тенью неслась сквозь мертвое царство, стараясь побыстрее добраться до топей.

На болотах она очутилась внезапно – исполинские стволы раздались в стороны, оставив у ног мягкий кустарник, покрытый белыми пушистыми звездочками цветов. Болотная одурь распустилась удивительно рано, Ярина снова порадовалась, что не чувствует запахов: заросли были такими густыми, что запросто можно в них остаться, надышавшись тяжелого аромата.

Вскоре исчез и ерник. Перед глазами, куда ни глянь, расстилались топи. Кочки осоки манили обманчивой безопасностью, скрипели сухими ветвями покореженные низкие березки, а вокруг бурлила в бочагах черная, как непроглядная ночь, вода.

Тут и появились встречающие. Любопытно, как учуяли? Трое кикимор выползли из трясины, кланяясь в пояс.

Ярина ответила тем же.

– Ну, показывайте, где тут у вас что.

– Идемте, госпожа. – В суетливых движениях сквозил страх.

Кикиморы были печальны, кланялись низко, а глаза прятали.

На нее смотрели. Из-под кочек, из-под редких деревьев, из трясины – с любопытством, смешанным с настороженностью.

– Наезженный тракт западнее, – проскрипела одна из кикимор, оказываясь рядом. Остальные почтительно шли поодаль. – Неподалеку вплотную к болотам подходит. Потом удаляется и следует к Aesul.

Последнее слово было сказано нараспев, чужим, певучим языком.

– Куда? – Ярина удивленно повернула голову.

– К реке, – кикимора скупо улыбнулась, блеснув острыми клыками. – Все время забываю название, которое ей дало твое племя.

В ее глазах теменью болотной трясины плескалась пустота. Внезапно Ярина поняла, что кикимора стара, очень стара. И наверняка помнит времена, когда здесь еще не было болот. Нечисть ведь старится иначе: ни седины, ни морщин.