Янтарный меч

Смотрел, улыбался, заманивал сладкими речами и волшебными трюками – то прозрачного коня из колодезной воды сотворит, то птицу огнехвостую. И гордая Нежка, вечно задиравшая нос, смотрела на него с затаенным восхищением. Может, Тильмар пленил ее чем-то другим, но этого Ярина не знала.

Робкие возражения, что матушка не обрадуется ночным гулянкам, оставались без ответа.

– Ничего ты не понимаешь! – отмахнулась сестра, вплетавшая в косу алые ленты – подарок чародея. – Он такой…

– Глазастый! – звонко подсказал Рагдай.

Братец ножичком вырезал себе игрушку из поленца. Лошадь выходила трехногая, но его это не смущало.

– Почему глазастый?

– Потому что он на всех девок глазеет.

Брат говорил без умысла, но Нежка вспыхнула, а полено в руках Рагдая заискрило.

– Ни на кого он не глазеет! – прорычала она.

– Потому что ты ему не даешь?

– А ну брысь! Вот я тебя!

Рагдай с хохотом выскочил на улицу, счастливый, что смог смутить старшую сестрицу.

– Ни на кого он не глазеет, – повторила Нежка шепотом, стискивая ленту так, что та затрещала.

– Что ты слушаешь? – Ярина, углядев за ершистостью боль, постаралась утешить. – Бабы у реки сплетничали, и он следом. Но матушка…

– Я и не слушаю, – перебила сестра. Взгляд ее разгорался тем огнем, который возвещал – от принятого решения худо будет всем. – Я в Тильмаре уверена.

Она ушла, хлопнув дверью. И больше не вернулась. Яркие ленты обнаружились поутру, повязанные на осине. Ветер трепал их, алые кончики развевались, словно махали на прощание.

Колдовская свадьба: без благословения, без волхва. Сбежав, сестра посмеялась не только над глупыми односельчанами, которые в последние годы плевали ей вслед, а в глаза заглянуть боялись, бормоча: «Ведьма». Посмеялась и над семьей. Над тем, что от нее осталось.

Нежку ничем было не напугать. Если чего-то хотела – смело шла вперед, сметая преграды. Ярина и осуждала, и завидовала одновременно. Смогла бы она вот так, тайком удрать из дома с возлюбленным? Бросила бы все, что знала? Нет.

Как оставить семью? А сестра смогла.

Две луны они с матерью выслушивали перешептывания и смешки. Мол, потешится колдун с дурочкой и бросит. А то и на ритуал какой употребит. Две луны в Ярину тыкали пальцами: «Вон сестра той, что с колдуном сбёгла». Мучительно было превратиться из сестры ведьмы в сестру гулящей девки. До того, чтобы измазать ворота дегтем, селянам самой малости не хватило.

Но на исходе лета, среди бела дня, приехал гонец.