Янтарный меч

– Ты чего удумала? – вкрадчиво спросил владелец самострела. Сделав шаг вперед, он тут же замер, когда Ярина подалась назад, вжимаясь спиной в забор, и вцепилась в спусковой рычаг.

– Я выстрелю. – Страх ушел, сменившись решимостью. Она обречена, как и разгорающаяся избушка за частоколом, но сдаться, не пытаясь сделать хоть что-то – этого Ярина позволить себе не могла. – Уходите.

Удивление на обветренных лицах мужиков сменилось лютой злобой.

Заставить кого-то послушаться Ярине всегда было не под силу: единственная в семье, кто не унаследовал крутой нрав отца, она даже с младшим братом, родившимся на девять зим позже, с трудом справлялась.

Но сейчас не отступила бы, даже будь выбор: перед глазами так и стоял дед Торопий, бережно смахивающий со стола пылинки.

– Не шали, девка.

Только один Жит заложил руки в карманы, отступая, трое приближались плечом к плечу.

Шаг. Еще шаг.

Она зажмурилась, когда мужики кинулись на нее, пальцы на затворе дрогнули. Выстрела не случилось, но и удара не последовало.

В голове гудело, перед глазами заплясали ослепительные всполохи, пришлось открыть глаза, чтобы понять – ей не чудится. Впереди поблескивал прозрачный щит. Он полностью закрывал и частокол, и ее. Мужики живописной кучей валялись в десяти шагах, отброшенные его силой.

Ярина ошалело вытянула вперед руку, по кончикам пальцев пробежали искры.

Чары! Настоящее колдовство из стародавних времен окружало ее, защитив в последний миг.

– Уходите! – в третий раз повторила Ярина. Голос звенел от напряжения, срывался.

 – И не возвращайтесь!

Безумцами селяне не были. Щит горел так, что даже те, кто не владел колдовским даром, могли ощутить плещущуюся в воздухе силу.

Самострел Ярина так и не опустила, а поджигатели и не подумали потребовать его назад.

Их торопливые шаги давно смолки в весенней тишине, а она все продолжала стоять столбом, ноги будто в колодки заковали – ни шагу ступить.

Горький ком начал подниматься в горле, Ярина часто задышала, в который раз пытаясь прогнать слезы.

– Не реви, – раздалось сверху. На частоколе восседал домовой, разглядывая ее, как голодный поджаристые ватрушки.

Самострел выскользнул из ослабевших пальцев, Ярина пошатнулась, вцепилась в ворота, которые сей же миг беззвучно отворились.

Боясь увидеть полыхающее подворье, она не сразу решилась оглядеться, но когда подняла голову, обомлела.

О пожаре напоминали только самострельные болты, торчащие из потемневшего теса: ни огня, ни дыма.