Путь подкидышей. Книга первая. Грош

Или можно взять у матери томик ее любимых стихов, хорошо иногда стихи почитать, уютно. Мама свои книги бережет, не позволяет читать за столом, чтобы не испачкать желтоватые пластиковые страницы. У нее много таких книг, целая серия – Кава Бата, Кей Линн, Дым Корабельник, О Ива, Спейсмонгер. Грош эти имена с детства наизусть выучил. Когда он еще в гимназию не ходил, мама читала ему вслух и объясняла непонятные места…

– Замечтался, Купер?

Рыжая уселась напротив него и, вроде бы, улыбалась, но в глазах улыбки не было.

– Хайя… Рыжая, – сказал Грош, на секунду охрипнув, и закашлялся.

– Рыжая? Это ты меня так называешь, да? – барышня помахала рукой застрявшему у стойки Мотылю. – Мне то же самое, пожалуйста!.. А что, неплохое имя. Меня и правда так звали когда-то. Давно.

Мотыль принес ей чай и варенье мгновенно, как будто у него на пятках выросли крылья. Барышня улыбнулась и дала ему квотер.

Или не слишком богата, или слишком хорошо воспитана, чтобы тыкать своим богатством в нос, – подумал Грош.

– Ты откуда тут взялась? – спросил он, опуская глаза в чашку с почти совсем остывшим чаем.

Барышня неопределенно пожала плечами, положила ложку варенья в свой чай и осторожно размешала. Получился какой-то компот.

– Шла мимо. Дай, думаю, зайду. Посмотрю, как тут Купер… Ты как?

Она внимательно смотрела ему в лицо, как будто что-то в нем выискивая.

– Что смотришь? Я тебя… напугал вчера? – брякнул Грош и отвернулся.

Она не ответила, продолжала рассматривать его, как какую-нибудь диковину.

– Красивые у тебя глаза. И вообще, ты красивый, Грош.

Оборотень вздрогнул и покосился по сторонам, не слышал ли кто, как она назвала его по имени.

– А твой альтер, он кто?

Она смотрела открыто и спокойно, без жадного любопытства, которое обычно сопровождает такие вопросы, и Грош неожиданно для себя ответил, чуть запнувшись:

– Грифон.

– А, ясно… Крылья не болят?

Смеется она над ним, что ли?.

– Слушай, что ты ко мне пристала? Мне пора. Байя.

Барышня быстро протянула руку и поймала его за рукав.

– Постой. Не сердись. Я хочу, чтобы ты… уехал из города на время Большой Охоты.

Грош горько усмехнулся.

– Уехал… Ты совсем уже, да? Куда уехал? На чем? В Сушь, что ли? Пешкодралом? Или на палочке верхом?

– Не кричи. Сядь.

– Я не кричу.

Он сел, остывая.