В режиме нереального времени

Мамка против не будет, даже наоборот… вон она как переживает за тебя. А там и родню свою отыщешь.

Сашка вздохнула: родню она уже нашла, как выяснилось.

Просто фантастика

Ночь была душной. В приоткрытое окно залетали трели губной гармошки и пьяные голоса немцев, которые пели русскую песню про Волгу, немилосердно коверкая слова.

– Чтоб вам сдохнуть! – зло сказал Борька.

Застонали пружины кровати, он поднялся и закрыл окно – звуки стали тише. Боря повозился и вскоре засопел, а у Сашки весь сон пропал.

Уже несколько дней она жила у Одинцовых. Из дома почти не отлучалась, только бегала по утрам к трёхствольной берёзе на краю леса, каждый раз с замиранием сердца надеялась, что сегодня ей повезёт. Возвращалась подавленная, оглушённая, с красными от слёз глазами.

Бедная бабушка, бедные родители! Сашка чувствовала, как они мучаются от тревоги, может быть, даже думают, что её нет в живых, а это, в общем-то, почти правда.

– Я не хочу здесь умирать… – плакала Сашка.

Тётя Тоня присаживалась рядом, прижимала к себе Сашкину голову и тихо гладила по светлым волосам, как маленькую.

– Что ж ты всё время плачешь? Нельзя так, золотко. Вот наши придут и погонят фрицев, хорошо тогда заживём, лучше всех.

Прямо на другой день хозяйка велела собираться в комендатуру к старосте, регистрироваться. Сашке идти не хотелось.

– А это обязательно?

– Обязательно, тебя староста видел, – вздохнула Антонина. Глянула раз-другой и тихо спросила, показывая на нос: – А это вам всем цепляют? Вроде как метка?

– Кому «вам»?

– Ну вам, из больницы.

Сашка смотрела с недоумением, и хозяйке пришлось кое-что объяснить.

Зимой прошёл слух, что в одном селе недалеко от Курска, где находилась психиатрическая больница, фашисты отравили снотворным всех пациентов. Ещё живых людей сбросили в овраг и присыпали землёй. Некоторые больные не умерли, очнулись и выбрались из могилы. Таких медсёстры пытались спасти – прятали. Антонина решила, что Саша одна из таких выживших.

Сашка расплакалась.

Её приняли за сумасшедшую, решили, что сбежала из психушки. А она ещё подумывала рассказать о себе правду! Теперь об этом не могло быть и речи: прабабушка Тоня получит ещё одно доказательство Сашкиного мнимого умопомешательства. Вот Борьке довериться можно. Борька молодой, начитанный, они нашли бы общий язык.

– Нет, тётя Тоня, я здорова, – вытерла глаза Сашка.

– А родители твои где?

Она думала всего секунду:

– Папа на фронте, мама пропала при бомбёжке.