В режиме нереального времени

– В поле, – неохотно объяснил он, – картошку и капусту выращивает для немецкой армии.

Сашка широко раскрыла глаза.

– Чего смотришь? Не будешь работать – саботаж, а за это расстреливают.

– А ты почему не работаешь на немцев?

Боря бросил на Сашку гневный взгляд:

– Меня пока не заставляют. И я не хочу фашистам прислуживать, лучше к партизанам убегу, буду нашим помогать.

– Борь, а как твоя фамилия?

– Одинцов, а что?

– Просто интересно, – пожала плечами Сашка. Фамилия ей ни о чём не говорила. – А где твой отец?

– Известно где, на фронте.

Она прошла в комнату и принялась разглядывать фотографии на стене, маленькие, чёрно-белые, в рамочках за стеклом. На каких-то снимках она узнавала тётю Тоню, молодую и красивую, с косами.

– Борь, а твоего отца как звали?

– Почему «звали»? – откликнулся из кухни Борька. – Он жив, воюет.

– Ах, да. Прости.

– Александром его зовут.

– Александром… – эхом повторила Саша и тут заметила фотографию, которая показалась ей знакомой: Антонина, сидя на стуле, держала на руках пухлощёкого младенца, а рядом стоял высокий мужчина в рубашке со светлыми пуговицами, подпоясанной ремнём, в сапогах с длинными голенищами и фуражке с блестящим козырьком.

Эту фотографию, пожелтевшую от времени, Сашка видела в бабушкином альбоме. Бабаня тогда пояснила: «Это папка, это мама, а это мой брат Борис».

– Это отец, – послышалось за спиной. Боря указал кончиком пальца на мужчину рядом с тётей Тоней.

– А ребёнок – ты? – оглянулась Сашка.

– Ага.

Любит мамка все фотографии на стены вешать, – улыбнулся Боря и добавил: – Счастье, что фашисты у нас в избе не остановились, выбрали дома побогаче, школу заняли и бывшие помещичьи усадьбы.

Выходит, Борька – Сашин дед, двоюрный дед. А тётя Тоня – прабабушка. Прикольно: внучка старше деда! Интересно, а Боря ещё жив в Сашкином времени? Было бы здорово заявиться к нему и сказать: «Сап, Боря! Помнишь, как мы в сорок втором году с тобой встречались?» Господи, только бы вернуться назад, больше ничего и никогда она не попросит!

Боря рассказал, как отступали русские солдаты, как он с матерью ходил рыть окопы, как эвакуировался сельсовет в полном составе.

В село заявились буржуи – бывшие хозяева имений – и немцы, но не военные, а так, вроде буржуев. Сразу забрали коров, немцам на тушёнку. А через несколько месяцев Борька увидел на улице колонну танков с крестами.

Он помолчал и спросил:

– Шур, идти тебе больше некуда?.. Знаешь, оставайся у нас пока.