В режиме нереального времени

Двое сумасшедших за такое короткое время – это чересчур.

– День открытых дверей в психушке… – пробормотала Сашка, споткнулась о высокий порог и едва не упала.

Не успела она осмотреться, как снаружи бухнула калитка, кто-то рассмеялся: «Гы-гы-гы!» – и послышалась каркающая немецкая речь. Хозяйка метнулась к окну и задёрнула занавеску, но Сашка успела заметить, что во двор вошли два человека с винтовками наперевес, и среди них тот самый Пауль, теперь он был одет в серо-зелёный китель, такие же брюки и пилотку – немецкую форму.

– Это прикол? – спросила она, и тут в сенях загремело: «Матка! Матка!»

– Прячься, живо! – зашипела хозяйка.

– Нет, вы скажите, это прикол?

– А ты как думаешь? Приколют штыком и не охнут, – сердито сказала она.

Распахнула дверцу старого рыжего шкафа, втолкнула в его тесное нутро Сашку и бросила следом её сумку, всю увешанную большими круглыми значками. Поправила одежду и прошептала:

– Тихо сиди… Бог даст – не заметят.

Сашка не стала спорить, затаилась. В узкую щель между дверцами ей был виден только круглый стол, покрытый кружевной вязаной скатертью, и побеленная стена с женским портретом в раме.

«А вдруг я попала на какой-то квест с актёрами?» – подумала Саша. Она любила такие игры, и чем страшнее они были, тем увлекательнее. Вот хотя бы квест с маньяком на Лизином дне рождения. Саша думала, что она не из пугливых, но сердце выскакивало и из горла вырывался визг, когда за спиной хрипело страшилище с топором в окровавленных руках.

Застучали сапоги, и резкий голос прокаркал:

– Матка! Шнапс, водка…

Сашка приникла глазом к щели. Немцев она не видела, только хозяйку, нервно вытирающую руки о передник.

– Что вы, пан, найн водка, – зачастила она, – не гоним самогонку, не из чего.

– Плёх, – буркнул немец. – Брот… хлеб.

– Сейчас, сейчас, – закивала женщина.

– Респект, классно играет, – тихо засмеялась Сашка и едва не чихнула: одежда в шкафу, пропахшая чем-то едким, мешала и лезла в лицо.

Голоса удалились, теперь она едва разбирала почтительные слова хозяйки: «Пожалуйста, вот хлеб». Наконец всё стихло, и Сашка решила, что достаточно насиделась в темноте и нанюхалась этой противной отдушки для белья, выбралась из шкафа. Пригладила волосы и огляделась.

Комната была большой и очень светлой, со старинной мебелью.