В режиме нереального времени

 – Может, ты меня домой не пустишь?

– Ты беженка, что ли?

– Шиза! Я к бабушке приехала.

– А это у тебя зачем? – спросил паренёк и дотронулся испачканным пальцем до носа.

Сашка закатила глаза и простонала:

– О-о-о… Ты из какой пещеры вылез? Это пирсинг, для красоты… Скажи, направо – это короткая дорога до села?

Рыболов стал быстро сматывать удочки.

– Ага. Подожди, сейчас вместе пойдём. Всё равно не клюёт.

– Обломись, сама доберусь. Пикапер из тебя никакой! – задрала подбородок Сашка и быстро, чтобы приставала не догнал, зашагала по тропинке.

Через несколько минут выяснилось: ума не хватило. Она видела те же самые обшарпанные дома, пыльную дорогу, исполосованную колеёй. Связи по-прежнему не было, и Саша запаниковала. На автомате шла вперёд, озираясь по сторонам, и думала, что лучше всего будет постучаться в первую попавшуюся избу. Наверняка найдётся кто-нибудь нормальный, а не как тот рыболов.

Саша перевела дух и остановилась возле дома, крытого дранкой. Нащупала вертушку калитки, шагнула и остановилась, разглядывая аккуратный двор и пустую собачью конуру с прикреплённой скобочкой цепью.

Хлопнула дверь, и на крыльцо с ведром грязной воды вышла босая женщина, замотанная по-крестьянски платком, в просторной ситцевой блузке.

– Простите, вы знаете, где Анна Снегирь живёт?

Хозяйка вздрогнула, резко одёрнула подол подоткнутой юбки.

– Анна Снегирь? Не знаю такую. Да ты, наверно, селом ошиблась. – Лицо женщины в рамочке белой косынки разгладилось, смягчилось.

– А это как называется? – испугалась Сашка и, услышав ответ, расстроилась: получается, что она заблудилась. – Можно позвонить? У меня телефон не работает.

– Был телефон на почте, но теперь сама понимаешь… – вздохнула хозяйка, выплеснула грязную воду за ворота и вытерла передником руки.

– А мобильник есть у вас?

Она не успела ответить: из соседнего двора раздался женский крик, заполошное кудахтанье, а затем – несколько громких хлопков.

– Зайди в дом, – быстро сказала хозяйка.

– Я и здесь могу, мне бы только телефон…

Она крепко взяла за руку Сашку и потащила к крыльцу, нервничая и приговаривая:

– Да скорее… Вижу, что ты нездешняя, а немцы, они чужих не любят, им всюду партизаны мерещатся. «Аусвайс, аусвайс»… а нет аусвайса, так шлёпнут, и поминай как звали. Третьего дня четверых повесили.