Перстень с чёрным агатом

Поднял валяющуюся на земле лопату и буркнул:

– Имей в виду: помогу только с земляными работами, остальное ты сам.

Земля была мягкой, и Игорь успел выкопать приличную яму. Крест лежал неподалёку, глянцевито поблёскивала табличка от света фонаря. Я подсчитал, что Мельникова Клавдия скончалась на девяносто первом году жизни.

– Игорёха, давай начистоту. Что это за кольцо? Вдруг его вообще нет в могиле?

Приятель, не отрываясь от работы, стал рассказывать, что про кольцо заказчик много не говорил. Скинул фото, упомянул, что это артефакт – ценная вещь.

Наследники почему-то не захотели оставить себе перстень, с ним и похоронили – это Николай точно знает из достоверного источника.

– А как он тебя нашёл?

– Есть у меня один приятель, – нехотя сказал Игорь, – ну как приятель… так… общались раньше. Это он посоветовал.

– Я всегда знал, что ты с головой не дружишь, но чтобы настолько! И этот Николай сто пудов из психушки сбежал.

Игорь выпрямился, вытер вспотевший лоб:

– Он узнал, что бабка умерла, и поехал к её дочери.

Просил продать кольцо, по-хорошему просил, а она не согласилась. Ни себе ни людям, я считаю.

Я подумал, что этот незнакомый Николай самая настоящая скотина: сам не стал заниматься эксгумацией, чистеньким захотел остаться. Не при делах как бы. Тьфу!

Работали молча. Игорь – спокойно, будто перекапывал грядки на даче, а я с озлоблением втыкал лопату и отбрасывал глину по обе стороны могилы. Сухая земляная пыль щекотала нос, лезла в глаза.

Время от времени я поглядывал по сторонам, очень боялся, что нас застукают. Макаркин успокаивал: кладбище старое, хоронят здесь очень редко. И днём людей не бывает, ночью – тем более.

Лопата стукнула о дерево, Игорь перевёл дух: наконец-то! Я вдруг понял, что практически стою на крышке гроба, и поспешил выбраться из ямы. Присел, устало вытер грязное лицо краем майки.

– Гвоздодёр дай, – донеслось снизу, – он в рюкзаке.

Я отыскал гвоздодёр, подал не глядя:

– Возьми.

– Слушай, подержи фонарь, а то не видно ничего.

Не надо помогать, просто посвети, это ведь ты можешь?

Скрепя сердце я взял фонарь. Не хотел смотреть, но почему-то не отводил глаз от тёмного гроба. Игорь ловко орудовал инструментом, как будто всю жизнь гвозди из гробов вытаскивал.

– Готово, – сказал он и шумно выдохнул. – Открываю.

Мне было страшно, ему наверняка тоже.

– Погоди, может, не будем…

Игорь так посмотрел, что отговаривать пропала охота.