Там, где цветет полынь

 – Тяжелые слова падали с губ Рэма, и Уля почти видела, как те кривятся в болезненной судороге. – Этот страх нам и нужен. Впусти его в себя. Не бойся, не сопротивляйся, вдыхай.

И Уля, завороженная его настойчивым шепотом, вдохнула сырой воздух сквера. Мимо шли люди. По их шагам – тяжелым, чуть слышным, шаркающим, спешащим, неровным – сложно было понять, кто именно идет мимо скамейки. Воздух пах гнилой листвой, парфюмом, мокрым асфальтом – чем угодно, но не полынью.

– Ну же, – повторил Рэм. – Все несут в себе страх.

Каждый чего-то боится. Особенно смерти. Страшно тебе – страшно им.

– А чего боишься ты? – чуть слышно спросила Уля, убаюканная теплом объятий.

Рэм чуть заметно отстранился.

– Не отвлекайся. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Уля понимала. Конечно, понимала. Она чувствовала постоянный страх уже много лет. Тот покрывал ее тело тонкой пленкой и путал мысли. Ее собственный страх. И страх чужой. Но как различить его сейчас, когда глаза плотно завязаны кусачим шарфом? Полынь еще не приходила первой.

Она медленно настигала Улю в миг, когда все уже свершилось. Чужие глаза встречались с ее, и гибель разворачивалась полотном, замедляя время. Здесь же не было глаз, а лишь тьма и тепло незнакомого тела.

Уля попыталась высвободиться. Рэм чуть ослабил хватку. Она нащупала конец шарфа и потянула, стараясь прервать внезапный плен слепоты, но Рэм отвел ее ладонь в сторону.

– Нет. Так ты не увидишь то, что я пытаюсь тебе показать.

– Я вообще ничего не вижу!

– Потому что ты не слушаешь.

И до сих пор борешься с полынью. Но давно уже проиграла ей, – Рэм говорил отрывисто и зло. – И проиграешь снова. Только теперь верх над тобой возьмет Гус.

– Отпусти. – Уля дернулась сильнее.

– Ты боишься. Полынь наполнила тебя до краев, а ты пытаешься бороться с ней. Зачем? – Рэм не отступал, его лицо было совсем рядом с Улиным, его голос проникал в голову, прогоняя мысли и заменяя их своими.

– Я не хочу, – жалобно проговорила Уля. – Отпусти меня.

– Если я сейчас уйду, больше никто не возьмется тебе помогать, понимаешь ты это? – прошипел Рэм, впиваясь пальцами в ее запястье, и то откликнулось ослепительной болью.

Уля дернулась изо всех сил, затылок врезался в мягкое, и хватка наконец разжалась. Уля вскочила, откидывая в сторону шарф. Свет больно ударил по глазам. Рэм сидел на скамейке, потирая щеку ладонью.

– Не нужно делать вид, что ты лучше меня, – зло выкрикнула Ульяна. – Это ты служишь Гусу.