Там, где цветет полынь

Уля ждала знака – чем это не знак?

Только кто мог дать ей слово, что полынь не вернется, когда они уже сядут за столик и разольют по кружкам чай? Или потом, когда будут болтать о чем-нибудь отвлеченном? А если у них, ну вдруг, что-то сладится, и на втором свидании этот милый Антон попробует поцеловать ее, а она разглядит в его взгляде смерть, какую-нибудь особенно страшную и кровавую. Что будет тогда? Снова взбираться на мост? Зачем, если она уже здесь?

– Спасибо. Со мной все в порядке, – холодно ответила Уля. – Правда, спасибо.

Она отряхнулась и побежала вверх по лестнице, оставляя разочарованного Антона за спиной. Добралась до последней ступени и только потом разрешила себе выдохнуть. Руки саднило. Оставалось дождаться прибытия поезда и шагнуть вниз.

По перрону сновали люди. Кто-то пытался проскочить без билета, кто-то пробовал перепрыгнуть через забор. Ветер принес с собой далекий гудок. Электричка была рядом.

Уля перегнулась через перила. Пустота, разделяющая мост и землю, казалась бесконечной.

– Ты не сделаешь этого. – Кто-то подошел к ней и встал позади, Уля чувствовала чужое дыхание. – Ты не прыгнешь. Я знаю.

Она обернулась. Рядом стоял бездомный из утренней электрички – грязные обноски пуховика цвета хаки, старая шапка, перчатки с оголенными пальцами.

– Я видел твою смерть, – сказал он, и желудок Ули свело судорогой.

– Что? – переспросила она, чувствуя, что вот-вот упадет.

– Я видел твою смерть, – уверенно повторил мужчина. – Рассказать, где ты сдохнешь?

– Кто вы? – Губы не слушались, язык стал большим и неповоротливым, а бездомный все стоял напротив и скалился гнилыми деснами.

– Я – Гус, – сказал он, насмешливо кланяясь. – А ты, как я погляжу, совсем в беде? Ай-ай-ай… – Глаза болотного цвета смотрели цепко и ясно. – Ты так устала от чужой смерти, да? Так устала, бедняжка… До смерти устала! – И зашелся злым каркающим смехом.

Уля с трудом оторвалась от перил и попыталась обогнуть его, но он схватил ее за локоть.

– Куда тебе бежать? От меня не убежишь. Только если за стену… – прохрипел он, притягивая Улю к себе.

Она ожидала, что ее накроет вонью немытого тела и прокисшего пива. Но бездомный пах совсем иначе. Знакомая горечь ударила Уле в лицо, словно она навзничь упала в заросли цветущей полыни.

– Но и за стеной я тебя достану, – закончил он и больно сжал ее локоть.